— А я бы вот, пожалуй, не отказался от чаю, — сказал Вадим. — С какими-нибудь пирожными. Вы как, мужики, насчет чая и пирожных?

— Можно, в принципе, — буркнул Андреич. — Сашка, чего скажешь?

Сын пожал плечами. Ветер взъерошил ему волосы, и Сашка машинально откинул с лица прядь.

— Я… — сказал по-русски. Запнулся. — Не против. Можно, да.

— Вильчук, угощаешь. — Андреич подмигнул и поволок их к ближайшему кафе. Разумеется, с профилем великого сыщика на вывеске.

Ветер крепчал, хлопал тентом над продуктовым магазином.

А интересный прием, думал Вадим. Посадить на роль якобы-Холмса не старого еще мужчину и вот так…

Он не сомневался, что уже через несколько дней убедит себя. Элементарная логика: все другие объяснения были вздором, иллюзией объяснений. Мир устроен так, как устроен. Шерлок Холмс, как и Дед Мороз, не существует и никогда не существовал. Тем более — не воскресал удивительным образом, чтобы до сих пор обитать на Бейкер-стрит и консультировать всех, от детишек до «особ, чьи имена лучше не произносить».

Думать иначе — абсурдно.

Да, чуть сложнее будет забыть ту полосу вырванной плоти на шее. После такого не выживают, но… Вадим ведь не медик, не может утверждать наверняка. Освещение в комнатке никудышнее, в таком все что угодно померещится. Даже то, что на этом нестаром лице тоже лежат заплатки, что оно с левой стороны чуть больше загримировано. Как будто от удара при падении там сошел кусок кожи.

Да, недели-другой хватит, чтобы он начал сомневаться. Через месяц будет верить, что действительно померещилось.

Мистер Шерлок Холмс — настоящий или поддельный — наверняка понимал, что так все и случится. Вот почему дал Вадиму прочесть записку.

Они ввалились в кафе, Андреич балагурил, Сашка тихо смеялся.

Сели за столик, им принесли ароматный чай и какие-то изящные пирожные, похожие на фарфоровые статуэтки.

А Вадим все думал над тем, что было в Сашкиной записке. Над загадкой, которую даже сам Холмс — настоящий Холмс — не смог бы разгадать.

Три обычных слова.

«Куда уходит любовь?»

Простой детский вопрос.

У этого рассказа все в судьбе шиворот-навыворот. Он придумался году этак в 2009-м или 2010-м, в кулуарах творческой мастерской, потом долго вылеживался, был написан в сборник отечественной шерлокианы, принят и… из-за форс-мажора книга так и не вышла в свет.

После этого «Дело» отправилось в долгое плавание по редакциям: там его не принимали как слишком фантастический, здесь — как чересчур реалистический рассказ… В общем, в течение нескольких лет для большинства читателей его, по сути, не существовало. И вот в нынешнем, 2013 году он с небольшими паузами выходит в киевском литературном журнале «Радуга», в московской межавторской антологии и в сборнике, который вы сейчас читаете.

Когда я заканчивал «Дело…», было совершенно ясно, что это начало долгой истории. Вторая ее часть уже расписана поэпизодно и начата, третья и последующие… надеюсь, в свой срок случатся и они.

— Каким вы представляете себе рай, молодой человек?

Он не знал. Никогда об этом не задумывался.

Даже сейчас, лежа на больничной койке, загипсованный от пяток до подбородка, — не задумывался. Хотя, наверное, надо бы… Но когда, перебегая дорогу, увидел выскользнувшую из-за поворота «жигулюху» — было поздно, а теперь… теперь и вовсе ни к чему. Жив ведь; доктор сказал, что «помирать вам рановато, молодой человек».

Так зачем сейчас спрашивает?

Данька вяло махнул рукой-клешней (вся в бинтах и зудит невыносимо!).

— Не знаю, — ответил он. — Рай? Н-ну, он такой, понимаете, в облаках, с ангелами нимбастыми и с этими… с воротами. Кованая решетка, замок амбарный и… и колючая проволока поверху натянута, чтоб кому не положено не лазили.

— Забавно. — Доктор почесал сизоватую щетину на подбородке и кивнул — больше, кажется, самому себе. — А почему именно так?

— Какой же рай без облаков и ангелов? А проволока… не знаю, представил вдруг. А вы почему спрашиваете, Михаил Яковлевич?