— Нет, Уильямс ничему его не научил. И Фэйрчайлд тоже! Ты посмотри на него — сонная муха!

Баст прижал свое лицо к лицу Волка и зашептал:

— Если ты сейчас же не выгребешь все из своих карманов на стол, я разобью тебе харю.

Джек спокойно сказал:

— Сделай это, Волк.

Волк вздохнул. Затем опустил правую руку в передний карман комбинезона. Он наклонился над столом, протянул руку вперед и разжал пальцы. Три спички и два разноцветных, отполированных водой камешка-голыша упали на стол. Когда он разжал левую руку, то еще два камешка покрасивее присоединились к остальным.

— Шарики, — сказал Зингер.

— Не будь идиотом, сын мой, — ответил ему Гарднер.

— Ты выставил меня ничтожеством, — сказал Зингер Джеку тихим, но угрожающим голосом, когда они поднимались по лестнице на верхний этаж. Ступеньки были покрыты розовой ковровой дорожкой. Комнаты наверху «Дома Солнечного Света» в основном напоминали больничные палаты, только некоторые из них были украшены, а в других не было даже мебели.

— Ты еще пожалеешь об этом, я тебе обещаю. Никто в этом месте не может делать дурака из Санни Зингера! Я, можно сказать, управляю этим местом, вы, два идиота! Боже! — Он повернул свое пылающее от злости лицо к Джеку. — Я давно занимаю это место, вы, тупорылые овцы. Я его занимал еще тогда, когда вы и не знали о нем!

— Я не знал, что у него что-нибудь есть в карманах, — сказал Джек.

Зингер замер на ступеньку ниже Джека с Волком. Его глаза сузились, лицо налилось — Джек понял, что случится дальше, за секунду до того, как рука Зингера распрямилась и врезалась в его лицо.

— Джек, — прошептал Волк.

— Все в порядке, — сказал он.

— Если меня задевают, я бью очень сильно, — сказал Зингер Джеку. — Но если меня выставляют дураком перед Преподобным Гарднером, я бью беспощадно. Ты понял меня?

— Да, — сказал Джек. — Я понял. Когда нам выдадут одежду?

Зингер молча повернулся и пошел дальше. Джек постоял еще секунду, наблюдая, как тот поднимается по ступенькам.

«Ты тоже… — подумал он. — Ты и Осмонд… Когда-нибудь».

Затем он последовал за Зингером, таща за руку Волка.

В длинной, заставленной шкафами, коробками и ящиками комнате высокий мальчик с бледным отсутствующим лицом лунатика обследовал полки и выбрал одежду для них.

— И туфли, выдай им рабочие туфли, в которых можно ходить весь день, — сказал Зингер, повернувшись к двери и принципиально не глядя на мальчика. Холодное отвращение — еще одна вещь, перенятая у Преподобного Гарднера.

Наконец мальчик выставил огромные черные ботинки тринадцатого размера в центр комнаты, и Джек натянул их на ноги Волка.

Узкий коридор прорезал верхний этаж здания на всю его длину. В нем было около пятидесяти футов. Ряды узких дверей с врезанными глазками тянулись по каждой из сторон. Для Джека этот так называемый «Дом» с каждой минутой все больше и больше был похож на тюрьму.

Зингер остановился у одной из дверей.

— В первый день никто не работает. Для вас все начнется завтра. Так что пока оставайтесь здесь и читайте свои Библии до пяти часов. Я приду за вами и поведу на исповедь. И переоденьтесь в нашу одежду!

— Ты хочешь сказать, что собираешься запереть нас здесь на три часа? — спросил Джек.

— А ты хочешь, чтобы я водил тебя за руку? — спросил Зингер, и его лицо опять покраснело. — Суди сам — если б ты попал сюда по своей воле, я мог бы позволить тебе побродить вокруг, ознакомиться с местом. Но ты бродяга и доставлен сюда из полицейского управления, значит, ты можешь быть преступником. Наверное, через тридцать дней вы и станете добровольными жителями нашего «Дома», если вам здесь понравится. А сейчас идите в комнату и молитесь во славу Господа, как должен делать любой человек.

Он вставил ключ в дверь и отошел в сторону.

— Заходите. У меня еще много дел.

— А что будет со всеми нашими вещами?

— Тупоголовые бараны! Неужели вам еще понадобится этот хлам?

Джек с трудом удержал себя от ответа. Зингер вздохнул:

— Хорошо, мы сохраним это все для вас. В кабинете Преподобного Гарднера. Там мы храним наши деньги. О’кей? А теперь заходите, а то я сообщу, что вы не подчиняетесь. Я могу это сделать.

Волк и Джек вошли в маленькую комнатку. Когда Зингер закрыл дверь, над головой автоматически загорелась лампочка, освещая лишенную окон камеру с двухэтажной металлической кроватью, маленьким столиком и одним металлическим стулом. Больше ничего. Желтые пятна на белых стенах отмечали места, где раньше находились картинки, оставленные предыдущими обитателями. Замок щелкнул. Джек и Волк обернулись и увидели лицо Зингера в круглом дверном окошке.

— Ведите себя хорошо, — сказал он, ухмыляясь, и исчез.

— Нет, Джеки, — сказал Волк. Потолок был лишь в дюйме от его головы. — Мы не можем здесь оставаться.

— Ты бы лучше присел, — сказал Джек. — Ты будешь спать на верхней полке?

— Что?

— Ладно, садись. Мы попали в переделку.

— Волк знает, Джеки. Волк знает. Это — плохое место. Нельзя оставаться.

— Почему плохое место? Откуда ты это знаешь?

Волк тяжело сел на нижнюю полку, бросил свою новую одежду на пол и лениво взял со стола лежавшую там книгу и две брошюры. Книга оказалась Библией в синтетическом переплете, похожем на синюю кожу, а брошюры назывались «ДОРОГА К ВЕЧНОМУ СПАСЕНИЮ» и «БОГ ЛЮБИТ ВАС!».