— Волк знает. И ты тоже знаешь, Джеки. — Волк задрал голову и посмотрел на него. Он готов был расплакаться. Потом перевел взгляд на книги и принялся перелистывать страницы. Первая книга, как показалось Джеку, была знакома Волку.

— Белый человек, — сказал Волк намного спокойнее, чем Джек ожидал.

— Белый человек?

Волк поднял одну из брошюр и показал Джеку обложку. На ней красовался во весь рост Преподобный Гарднер. Его красивые волосы развеваются по ветру, руки воздеты к небесам. Человек, любимый Богом.

— Он, — сказал Волк. — Он убивает, Джеки. Плетками. Это одно из его мест. Нет, Волку нечего делать в его местах. И Джеку Сойеру тоже. Никогда. Мы должны выбраться отсюда, Джеки.

— Мы выберемся, — сказал Джек. — Я тебе обещаю. Не сегодня и не завтра — я еще не знаю, как и когда. Но скоро.

— Скоро…

«Скоро», — обещал он, и Волк поверил его обещанию. Волк был испуган. Джек сомневался, что Волк сам видел когда-нибудь Осмонда, но он явно про него слышал. Репутация Осмонда в Долинах, по крайней мере среди членов семьи Волка, была даже хуже, чем у Моргана. Но хотя они оба — Волк и Джек — узнали Осмонда в Преподобном Гарднере, сам Гарднер не узнал их, и этому могло быть две причины: либо Гарднер просто смеялся над ними, притворяясь равнодушным, либо он был двойником, связанным с конкретной личностью в Долинах, но не подозревающим об этой связи.

Если все было так, как думал Джек, ему и Волку оставалось только ждать удобного случая для побега. У них было время все рассмотреть, все изучить.

Джек надел новую грубую одежду. Каждый из черных квадратных ботинок весил несколько фунтов. С большим трудом ему удалось уговорить Волка надеть форму «Дома Солнечного Света». Затем они улеглись. Джек услышал, как Волк захрапел, и спустя некоторое время задремал сам.

Ему приснилась мама, ее окутывала непроницаемая мгла. Мама звала его на помощь. Звала спасти ее.

В пять часов в дальнем конце коридора задребезжал электрический звонок. Волк приподнялся и боднул металлическую сетку верхней койки, чтобы разбудить Джека.

Звонок прекратился секунд через пятнадцать, Волк окончательно встал.

Пошатываясь, он направился в угол комнаты, обхватив голову руками.

— Это — плохое место, Джек! — завыл он. — Плохое место, прямо здесь и прямо сейчас! Мы должны выбраться отсюда! Должны выбраться! ПРЯМО ЗДЕСЬ И ПРЯМО СЕЙЧАС!

Он ударил кулаком по стене.

— Заткнись, ты, чучело!

С другой стороны раздалось громкое, издевательское ржание.

— Теперь вы получите немного солнечного света в ваши души! И это большое огородное пугало скоро будет светиться изнутри!

Снова злорадное хихиканье, больше похожее на истерический вопль.

— Плохое место, Джек! Волк! Джейсон! Плохое! Плохое! Плохое!

Вдоль всего коридора открывались двери. Джек услышал шарканье множества ног, обутых в грубые форменные ботинки «Дома Солнечного Света».

Джек с трудом заставил себя спрыгнуть с кровати. Чувство реальности медленно возвращалось к нему, он еще не проснулся, но уже и не спал. Ему казалось, что воздух вокруг превратился в малиновый сироп… или кисель, так тяжело давался каждый шаг.

Он так устал… очень устал.

— Волк, — сказал он. — Волк, перестань.

— Не могу, Джеки, — хныкал Волк. Он все еще держался руками за голову, словно боясь, что она лопнет.

— Ты должен, Волк.

— Не могу, Джеки, — заскулил Волк. — Плохое место! Плохие запахи!

Из коридора кто-то, Джек предположил, что Гек Баст, крикнул:

— Все на исповедь!

— Все на исповедь! — отозвался кто-то еще, а затем к этим двум присоединилось множество голосов: «Все на исповедь! Все на исповедь! Все на исповедь!» Было похоже, что все они болеют за футбольную команду со странным названием.

— Если мы хотим унести отсюда ноги живыми и невредимыми, мы должны вести себя спокойно и быть послушными.

— Не могу, Джеки! Не могу быть спокойным! Не могу быть послушным! Плохие…

Их дверь должна была открыться с минуты на минуту, впустив в комнату Баста или Зингера… а может, и того, и другого. Они не шли «на исповедь», что бы здесь под этим ни подразумевалось, и, пока новичкам в «Доме Солнечного Света» позволялись некоторые вольности во время их «карантинного периода», Джек решил, что их шансы на побег намного возрастут, если они как можно более тесно смешаются с общей массой… как только смогут. С Волком это предприятие не обещало быть легким.

«Господи! Прости меня, друг, это я втянул тебя в эту историю, — думал Джек. — Но что случилось, то случилось. И теперь я должен найти выход из создавшегося положения, придумать, как нам отсюда убежать. А если я временами слишком строг с тобой, то это для твоей же пользы…»