Ричард видит, как его отец заходит в туалет, расположенный около его спальни, и закрывает за собой дверь. Ричарду пять… или шесть… по крайней мере семи ему еще нет. Он ждет пять минут, потом десять, и, когда отец все еще не выходит из туалета, ему становится немного страшно. Он начинает звать. Он зовет…

(своего курящего… он зовет своего пьющего… он зовет своего)

…отца, и когда отец не отвечает, он начинает звать громче и громче и подходит ближе к туалету. В конце концов, когда прошло уже пятнадцать минут, а отец так и не вышел, Ричард потянул на себя дверь и вошел… в темноту.

И кое-что произошло.

В спертом воздухе туалета появился другой запах — горячий странный запах. Ричард снова принялся выкрикивать имя отца: ему в голову пришла сумасшедшая идея, что, должно быть, здесь был пожар и его отец сгорел в нем, потому что здесь пахло пожаром… И вдруг он обнаружил, что пол исчез из-под его ног и он стоит в черной грязи. Странные крупные насекомые с круглыми глазами на длинных щупальцах-стебельках сновали вокруг его тапочек. «Папа!» — закричал он. Стены исчезли, пол исчез, но под ногами не было чистого снега, а только эта зловонная грязь, которая была родным домом этих мерзких черных насекомых. На крик Ричарда ответили другие крики и дикий, безумный смех. Темный ревущий ветер доносил до него клубы дыма… Ричард кинулся назад, в ту сторону, откуда пришел, выставив вперед руки, как слепой. Он снова вдохнул душный, спертый воздух…

И чья-то рука схватила его за пояс.

«Папа?» — спросил он, но, опустив глаза, увидел, что его держит не человеческая рука, а нечто зеленое и чешуйчатое, покрытое редкими жесткими волосками. Это зеленое «нечто» тянулось в сторону огромного, сокрытого в темноте тела; пара желтых горящих глаз смотрела на него с выражением животного голода.

Ричард закричал, вырвался и бросился в темноту… И как только его руки снова нащупали висевшую на стене спортивную куртку отца, как только он услышал тихое звяканье крючка, на котором она висела, зеленая чешуйчатая рука снова схватила его, на этот раз за шею… и исчезла.

Целых три часа он стоял, дрожа, серый, как зола в остывшей печи, у этого проклятого туалета, боясь войти, боясь зеленой руки и желтых глаз, все более и более склоняясь к мысли, что отец мертв. И когда к концу четвертого часа отец появился… из двери между спальней и гостиной — из двери за спиной Ричарда, — в этот миг Ричард возненавидел фантастику. Он отказался подпускать ее к себе, верить ей, принимать существование описываемых в ней вещей. Все очень просто — ему хватило ее Раз и Навсегда.

Он побежал навстречу отцу, к любимому Моргану Слоуту, и так крепко обнял его, что после этого у него целую неделю болели руки. Морган, смеясь, приподнял его, спросил, почему он такой бледный. Ричард улыбнулся и сказал, что, должно быть, съел что-то не то на завтрак, но сейчас он уже чувствует себя лучше. Он поцеловал отца в щеку и почувствовал любимый сладкий запах одеколона и леденцов. В тот же день он собрал все свои приключенческие книжки — «Золотые книжечки», «Самые любимые сказки», «Читаю сам», «Книги доктора Сосса», «Волшебные истории для самых маленьких», — сложил их в коробку, а коробку отнес в подвал. Сделав все это, он подумал: «Я не буду жалеть, если сейчас случится землетрясение и все эти книги провалятся в трещину в полу. Я только буду рад. Правда, буду рад и буду смеяться несколько дней подряд».

Этого не произошло, но Ричард все равно чувствовал огромное облегчение оттого, что ненавистные книги оказались в двойной темноте — темноте коробки и темноте подвала. Он больше никогда не вспоминал ни о них, ни о зеленой чешуйчатой руке, хотя иногда ему чудилось, что под кроватью или в шкафу прячется некто с голодными желтыми глазами, но теперь начались все эти странные события в Школе Тэйера, и он плачет горючими, непривычными для него слезами на плече своего друга Джека Сойера.

…Раз и Навсегда…

Джек надеялся, что, рассказав свою историю и вдоволь наплакавшись, Ричард вновь обретет способность рассуждать здраво. Джек уже не думал о том, что Ричард захочет присоединиться к нему в пути на запад, но если он заставит себя поверить в настоящую причину происходящего вокруг сумасшествия, то по крайней мере направит всю силу своего ума на то, чтобы помочь Джеку уйти… Уйти из Школы Тэйера и из жизни Ричарда, пока тот окончательно не свихнулся.

Но когда Джек попытался рассказать другу, как его собственный отец, Фил, зашел в гараж и не вышел оттуда, Ричард отказался слушать. Старая тайна была раскрыта (хотя Ричард упрямо продолжал считать, что все случившееся в тот день в туалете не более чем галлюцинация), и с Ричарда было довольно. Раз и Навсегда.

На следующее утро Джек спустился вниз. Он забрал все свои вещи и те вещи, которые, по его мнению, могли пригодиться Ричарду: зубную щетку, учебники, тетради и чистую одежду. Он решил, что этот день они тоже проведут в комнате Альберта Колобка. И будут наблюдать за двором и главными воротами. Когда спустится ночь, можно будет попытаться бежать.