— Но…

— Возьми автомат.

— Джек…

— Ричард, возьми автомат!

Ричард наклонился и поднял один из «узи».

— Ненавижу оружие! — сказал он снова.

— Да, я знаю. Я тоже от него не в восторге, Ричи, но пришло время расплаты.

Теперь рельсы приближались к высокой стене форта. Из-за нее доносились взвизги и крики, команды, ритмичные хлопки, каблуки ботинок выстукивали по голой земле четкие ритмы. Были еще и другие, более трудноузнаваемые звуки, но все они смутно вызвали в голове у Джека словосочетание военные учения. Пространство между караульным помещением и приближающимся частоколом было примерно в полмили шириной, и, учитывая происходящее за стеной, Джек сомневался, что кто-нибудь услышал одиночный выстрел. Поезд был на электрической тяге и шел почти бесшумно. Преимущество внезапности по-прежнему было на их стороне.

Рельсы исчезали за закрытыми двустворчатыми воротами в стене форта. Джек видел полоски дневного света между грубо сбитыми бревнами.

— Джек, лучше притормози.

Они были теперь в ста пятидесяти ярдах от ворот. Из-за них ревущие голоса скандировали: «Саунд-ХОФФ! Хан-туу! Хри-ФО! Саунд-ХОФФ!» Джек снова подумал о полулюдях из «Острова доктора Моро» Уэллса и содрогнулся.

— Ни в коем случае, дружок. Мы прорвемся через ворота. У тебя еще есть время помолиться.

— Джек, ты рехнулся!

— Я знаю.

Сто ярдов. Батареи гудели. С треском из них вылетела синяя искра. Голая земля проплывала мимо них по обеим сторонам. Никаких колосьев здесь, подумал Джек. Если бы Ноэл Коуард написал пьесу о Моргане Слоуте, он назвал бы ее «Гибельный Дух».

— Джек, а если этот проклятый маленький поезд сойдет с рельсов?

— Да, он может, я думаю, — сказал Джек.

— А если он прорвется через ворота, а за ними рельсы просто кончатся?

— Это будет довольно неприятно.

Пятьдесят ярдов.

— Джек, ты действительно сошел с ума!

— Согласен. Сними свой автомат с предохранителя.

Ричард щелкнул предохранителем.

Удары… мычание… топот ног… скрип кожи… крики… нечеловеческий смеющийся крик, заставивший Ричарда съежиться. И вдруг Джек увидел ясное выражение на лице Ричарда, что заставило Джека с гордостью улыбнуться.

Он со мной — старина Рациональный Ричард это или нет, — он действительно со мной.

Двадцать пять ярдов.

Рев… визги… команды… и тягучий крик рептилии — Груууу-УУУУ! — от которого у Джека волосы встали дыбом.

— Если мы выберемся из этой переделки, — сказал Джек, — я куплю тебе «чилли» в «Дэйри куин».

— Да катись ты! — крикнул Ричард и, что было удивительно, засмеялся. В тот же момент нездоровый желтый оттенок стал исчезать с его лица.

Пять ярдов.

Обшитые досками столбы, составлявшие ворота, выглядели прочными, да, очень прочными, и Джек вдруг подумал о том, что совершает чудовищную ошибку.

— Ложись, дружок!

— Не называй ме…

Поезд ударился о ворота форта и сорвал их.

Ворота и в самом деле были довольно крепкими, к тому же они были усилены двумя толстыми бревнами изнутри. Поезд Моргана не был чудовищно огромным, и батареи сильно истощились от путешествия через Проклятые Земли. Столкновение наверняка заставило бы поезд сойти с рельсов, и оба мальчика погибли бы, но у ворот был один недостаток. Новые петли, выкованные по современным американским технологиям, были заказаны, но еще не доставлены. Старые же петли не выдержали, когда локомотив протаранил ворота.

Поезд вкатился в форт на скорости двадцать пять миль в час, толкая оторванные ворота перед собой. Полоса препятствий была построена по периметру забора, и ворота, действуя как снегоочиститель, начали сносить сделанные на скорую руку деревянные барьеры, круша их и разламывая в щепки.

Ворота сбили одного Волка. Его ноги попали под движущиеся ворота и были оторваны вместе с ботинками. Визжа и рыча, Волк стал карабкаться вверх по воротам, цепляясь когтями, которые быстро выросли до размеров «кошек», с помощью которых телефонисты забираются на столбы. Ворота уже на сорок футов продвинулись внутрь форта. Удивительным образом Волк добрался почти до самого верха ворот, когда Джек резко остановил поезд. Ворота рухнули, подняв клубы пыли и раздавив беднягу Волка своей массой. Из-под последнего вагона поезда торчали его оторванные ноги, на которых продолжала расти шерсть.

Ситуация внутри лагеря была лучше, чем Джек осмеливался надеяться. Его обитатели проснулись рано, как и полагалось в военном заведении, и большинство солдат находились на улице, проходя причудливую серию строевых и физических упражнений.

— Справа! — крикнул он Ричарду.

— Что делать? — крикнул тот в ответ.

Джек открыл рот и закричал. За дядю Томми Вудбайна, сбитого машиной; за неизвестного возчика, забитого до смерти в грязном дворе королевского дворца; за Ферда Джанклау; за Волка, убитого в офисе Солнечного Гарднера; за свою мать; за Королеву Лауру де Луизиан, которая тоже была его матерью. Он кричал как Джейсон, и голос его был подобен грому.