Он повернул голову и подмигнул Джеку.

— Не обижайся, — сказал он, — но я не люблю, когда дети голосуют на дороге. Поэтому я всегда подбираю их. По крайней мере я знаю, что со мной они в безопасности. Понимаешь, что я имею в виду? Слишком много идиотов вокруг. Ты читаешь газеты? Видел заметки о людоедах? Ты можешь влипнуть в пренеприятнейшую историю.

— Скорее всего вы правы, — ответил Джек, — но я стараюсь быть осторожным.

— Ты живешь там, где я тебя подобрал?

Человек смотрел прямо на него, изредка бросая короткие птичьи взгляды на дорогу.

— Нет, я из Пальмиры.

Коммивояжер кивнул.

— Довольно приятное местечко, — сказал он и повернулся к ветровому стеклу. Джек откинулся на мягкую спинку сиденья. Затем человек наконец-то задал вопрос, который должен был прозвучать первым:

— Я надеюсь, ты не прогуливаешь занятия в школе? — И дальше все пошло как обычно.

Джек рассказал придуманную им историю. Он рассказывал ее так часто, меняя названия городов, через которые он проезжал по пути на запад, что она звучала в его устах как заученный монолог из старой пьесы.

— Нет, сэр. Я еду в Оутли к моей тете Элен, чтобы пожить у нее немного. Элен Воган. Это сестра моей мамы. Она учительница в школе. Мой отец умер прошлой зимой, и с тех пор наши дела совсем плохи. А две недели назад мама сильно заболела. Она даже не может подниматься по лестнице. Доктор сказал, что ей нельзя вставать с постели, и она попросила сестру, чтобы я пожил у нее немного. А так как она учительница, я смогу ходить в школу в Оутли. Тетя Элен никому не позволяет прогуливать уроки, будьте уверены.

— Неужели твоя мама отправила тебя из Пальмиры в Оутли автостопом? — удивленно спросил водитель.

— О нет! Конечно, нет! Она бы никогда этого не сделала. Она дала мне денег на автобус, но я решил их сэкономить. Ведь пока я буду далеко от дома, я вряд ли еще откуда-нибудь их получу. У тети Элен скорее всего нет никаких денег. Моя мама, наверное, очень бы рассердилась, если б узнала, что я голосовал на дороге. Но для меня это огромные деньги. Конечно, это всего лишь пять баксов, но зачем отдавать их водителю автобуса?

Человек снова посмотрел на него:

— Как долго ты собираешься пробыть в Оутли?

— Трудно сказать. Но я думаю, мама скоро поправится.

— Когда будешь возвращаться, не лови больше машин, договорились?

— А нашу машину украли, — сказал Джек, возвращаясь к своей истории. — Вы можете в это поверить? Пришли среди ночи и угнали ее. Грязные воры! Они знали, что все спят. Пришли среди ночи и украли машину прямо из гаража. Но я найду ее, мистер. Она нам очень нужна. Когда мама идет к доктору, ей нужно спуститься с холма и пройти еще пять кварталов, чтобы попасть на автобусную остановку. А сейчас она не в состоянии пройти такое расстояние. Разве они не понимали этого, когда угоняли машину? Теперь нам приходится копить деньги на новую. Разве это правильно?

— Со мной тоже такое случалось. Я тебя понимаю, — сказал водитель. — Я надеюсь, что твоя мама очень скоро поправится.

— И я тоже, — искренне ответил Джек.

С этими словами они въехали на территорию Оутли. Коммивояжер остановил машину возле обочины, улыбнулся Джеку и сказал:

— Удачи тебе, малыш!

Джек кивнул в ответ и открыл дверцу.

— Я надеюсь, ты недолго здесь пробудешь.

Джек вопросительно посмотрел на него.

— Ты знаешь это место?

— Немного. Можно сказать, почти не знаю.

— Это такая дыра! Место, где едят то, что валяется под ногами. Не деревня, а свинарник. Пьют пиво и закусывают стаканом, что-то типа этого.

— Спасибо за предупреждение, — сказал Джек и выбрался из машины. Коммивояжер нажал на газ, и «фэйрлайн» сорвался с места. Минуту спустя он превратился в темную точку на фоне оранжевого солнца.

Скоро дорога привела его на окраину деревни. Вдалеке Джек увидел маленькие двухэтажные дома, натыканные по краям полей. Поля были коричневые и неухоженные, и домики не могли принадлежать фермерам. Расположенные далеко друг от друга, дома молча взирали на пустынное пространство вокруг. Мертвая тишина нарушалась только шуршанием автомобильных колес по дороге № 90. Ни мычания коров, ни ржания лошадей — здесь не было ни животных, ни фермерских орудий. Около одного из домов сгрудилось полдюжины разбитых и искореженных автомобилей. Дома явно принадлежали людям, которые в такой мере возненавидели свой собственный род, что даже сама Оутли присоединилась к ним в этом начинании. Вид пустых полей давал им все, в чем они нуждались, чтобы хорошо себя чувствовать внутри покосившихся жилищ.

Джек пошел дальше. Окрестности местечка словно были взяты из мультфильма: две маленькие, узкие дорожки то разбегались, то снова сливались в одну на своем пути в никуда. Из ниоткуда. Джек почувствовал, что опять теряет направление. Поправив рюкзак на спине, он направился к ржавому металлическому указателю, поддерживаемому высокими и ржавыми шестами. Может, он, распрощавшись с водителем, повернул налево, а не направо? Указатель на дороге, расположенной параллельно трассе, гласил: «Догтаунское шоссе». Догтаун? Джек посмотрел вдоль дороги и увидел только бесконечную плоскость полей, густо поросших сорной травой, и узкую полоску асфальта, убегающую вдаль. Его собственная полоска асфальта, согласно указателю, называлась Милл-роуд. Примерно через полтора километра она ныряла в тоннель, вход в который был прикрыт склонившимися ветвями деревьев и, как ни странно, увит плющом. Казалось, что сами ветви поддерживают на весу белый знак. Слова были написаны очень мелко, слишком мелко, чтобы их можно было прочитать. Джек опустил правую руку в карман и в который раз пощупал монету Капитана Фаррена.