И тут же в наушниках раздался голос наводчика:

— Прямо по курсу самоходка.

— Остановка! — скомандовал Павел. — Толя, огонь!

Грянул выстрел. Попадание было точное, и немецкая самоходка сразу вспыхнула. Куда ей против 100-миллиметрового бронебойного снаряда? Он не брал только лоб «Тигра» и «Фердинанда» даже с близкой дистанции. Другие бронированные машины врага противостоять ему не могли. Да и лобовая броня на «сотке» 75 миллиметров — как на танках, не всякая немецкая пушка возьмёт, кроме 88-миллиметровой, что на «Тигре». Только «Тигров» или «Фердинандов» на этом участке фронта у немцев не наблюдалось.

Самоходка перевалилась через первую линию траншей, потом — вторую… Через триплексы смотровых приборов Павел видел, насколько тяжёлым для пехоты был бой — трупы наших и немецких солдат лежали вперемежку.

Подъехали к подбитой ими самоходке.

— Стой! — скомандовал Павел: ему было интересно поглядеть, насколько сильны разрушения от снаряда.

«Веспе» горела, исходя вонючим, едким дымом. Правая сторона её рубки была просто разворочена попавшим снарядом.

Павел захлопнул люк на командирской башенке.

— Трогай!

Слева и справа шли самоходки полка, и пока все машины были целы. На поле боя неподвижно замерли только два Т-34.

Слева, из-за небольшого леска, выползали танки T-IV. «Один, два, три… Десять!» — сосчитал Павел.

Танки развернулись цепью, фронтом к самоходкам.

Наши «сотки» сразу же встали — с ходу вести прицельный огонь невозможно, пустая трата снарядов.

Почти сразу загромыхали выстрелы. Стреляли немцы, стреляли наши.

Три T-IV вспыхнули сразу, затем — ещё один.

Дистанция до цели — полтора километра, и немецкие пушки на T-IV на такой дальности пробить броню на самоходках не могли. Но попадания по рубкам были.

Броня на наших танках и самоходках была твёрдой, закалённой, и при попадании снаряда в корпус боевой машины — даже если не было сквозного пробития — давала осколки с внутренней стороны. У немецких же бронемашин броня была более вязкой из-за присадок, и вторичных осколков не давала. К тому же у немцев броня изнутри оклеивалась слоем пробкового дерева. Снаружи на броню немецких танков — особенно современных, вроде «Тигра» и «Пантеры» — наносился слой «циммерита», не дававший сработать противотанковым гранатам пехоты, поскольку он не намагничивался.

Не выдержали немцы — танки попятились и скрылись за лесом. Издалека, а для непосвящённых — и вблизи — отличить новую «сотку» от СУ-85 было невозможно. А у СУ-85 и корпус броневой потоньше, и орудие послабее. Правда, была выпущена небольшая партия СУ-85М, имевшая корпус «сотки», но орудие 85-миллиметровое.

Самоходки дошли до леса, из-за которого выползали, а затем скрылись немецкие танки, и нарвались на сильное сопротивление. Танки не ушли совсем, они рассредоточились, укрылись в складках местности и открыли огонь. Дистанция до них была всего 400–500 метров — на таком расстоянии преимущество более мощных пушек «соток» уже не играло решающей роли.

Вспыхнула одна самоходка, остановилась другая — её покидал экипаж…

По корпусу самоходки Павла раздался сильный удар. Но пожара не было, двигатель работал, самоходка шла вперёд. Павел решил, что сквозного пробития нет, и приказал по ТПУ:

— Игорь, доверни влево двадцать — и остановка.

Но самоходка продолжала двигаться вперёд.

— Игорь, доверни и тормози! — повторил Павел приказ.

В ответ — никакой реакции. Самоходка шла на танки.

В этот момент закричал наводчик:

— Командир, похоже, Игорь убит!

Павел с командирской башенки нырнул вниз, на пол рубки. Водитель лежал на рычагах, а перед ним, в люке, зияла пробоина.

— Попал, гад, в самое уязвимое место — в люк угодил!

Вдвоём с наводчиком они вытащили механика-водителя в рубку. Снаряд, пробивший люк, ударил механика в грудь, и сразу — наповал.

Танк или самоходка — не автомобиль, потерявший управление, он так и будет идти по прямой вперёд, ломая деревья, переваливаясь через преграды, пока не кончится топливо.

Павел перелез на липкое от крови сиденье убитого водителя, потянул на себя левый рычаг, довернув самоходку, и сразу выжал оба бортовых фрикциона. Самоходка замерла.

— Толик, огонь!

Останавливаться можно было только на несколько секунд, неподвижная машина в бою — лёгкая мишень.

Грянул выстрел. Через пробоину в люке Павел увидел, как немецкий танк окутался дымом, потом внутри него рвануло, и башня слетела в сторону.

— Готов, собака!

Рядом грохотали выстрелы других самоходок.