Но учителю не хотелось уходить, и он спросил мужика, где тот живет.

— А вы хто ж будете?

— Учитель из Морочны.

Мужик еще сильнее сощурил свои маленькие и черные, как паслен, глаза.

— У-у-чи-тель? — переспросил он. И тут же охотно пояснил, что он батрак Рындина, управляющего имением. И уже полушепотом добавил, что после одного случая хозяин запретил ему разговаривать с незнакомыми людьми.

— Тогда я пойду, чтобы вам не было неприятности.

— Чому? Не бойтесь. За вас совсём ничего не будет. — Узнав, что имеет дело с учителем, батрак начал стараться говорить по-городскому.

— Почему вы думаете, что за меня ничего не будет?

— Про вас и люди, и паны хорошо говорят.

— Ну, паны долго хвалить не будут, — усмехнулся учитель. — А вас как зовут?

— Антоном меня зовут. Был хлопцем, то и фамилия была. Миссюра моя фамилия. А зараз Антон — тай усе. А то еще Мараканом прозывают…

— Так это вы тот самый Антон, который цепом убил дикого кабана?

— Алэ, — Антон улыбнулся той же счастливой улыбкой, которой встретил учителя. — Крэпко я его…

Александр Федорович с интересом смотрел на странную фигуру этого человека. Он вспоминал рассказы морочан о том, что Антон весь изувечен и видит совсем плохо, но силы у него на пятерых.

— Не знаю, Антон, откуда вы берете такую силу. Но растрачиваете ее немилосердно.

Антон удивленно пожал плечами.

— А куда ж девать ее? На то она и сила, чтоб крэпко работу делать.

— Да, работу вы любите. Пан, наверно, доволен.

— А мне мало дела до того, что он про меня скажет. Оно лучше, коб работал на себя… Да ничего не поделаешь. Простому человеку, я так скажу, без работы совсем нельзя. Бывает, наробишься, аж ноги гудят. Повалишься на постель и вместо молитвы скажешь: крэпко сегодня поработал!

Учитель уже понял, что «крэпко» — любимое слово Антона. Употреблял он его часто невпопад, даже вместо «хорошо» и «красиво». Но каждый раз это слово полнее и глубже, чем всякое другое, выражало сущность его могучей натуры.

— Чего ж мы стоим на жарюке? — вдруг спохватился Антон. — Лучше ж под дерево… Вон под ту березу…

— Как интересно растет! — Учитель залюбовался старой березой с двумя круто изогнутыми под самой кроной стволами. — Никогда не видел такого причудливого дерева!

— Алэ. Добрые полозья растут. Крутые, гладкие, без сучка, — заметил Антон. — Думаю так, что двое саней выйдет. А по-вашему?

— Должно получиться, — ответил учитель, хотя смотрел на березу совсем с другой точки зрения.

Подошли к березе и уселись там, где зеленые ветви каскадом падали на траву. Антон достал из-за куста кувшин простокваши, горшочек гречневой каши, кусок черного хлеба и предложил учителю вместе пообедать. Учитель тоже вынул все, что было у него в карманах пиджака. Разложили припасы на большом листе лопуха и начали есть.

Антон был счастлив, что учитель обедает с ним запросто, как с равным. Он заговорил проще и откровеннее. Рассказал, какие деньги выбрасывает граф на увеселения, чего стоит каждая охота. Шепнул и о том, что управляющий собирается каким-то хитрым способом оттягать имение у ясного пана.

— А что вы думаете? И оттягает. Да пан и сам уже махнул рукой на это имение.

— Почему вы так думаете?

— Чому ж думать? Оно так и есть. Вот же канал прочистил. Думаете, с добра? Э-э-э… — Антон прищурил правый глаз и помахал у себя перед лицом толстым черным, как дубовый корешок, пальцем. — По этому каналу поплывет за границу морочанский лес. Поплывет, как лед весною. Вон сосед наш, Скирмунт, еще в прошлом году весь свой сосняк спустил за полгроша. А раньше старый пан даже сажал лес. И-и… Бронь боже, чтобы продал деревинку!

— Да почему ж это так? — спросил учитель, стараясь вызвать Антона на дальнейший разговор.

— Як же почему? — удивился Антон. — Паны они ж тоже не дурные, видят, что скоро им «жаба титьки даст». Я вам скажу так, пане учитель: боятся они соседства с Советами, как черт креста. Вот и стараются все повернуть в деньги. Дерево оно штука ж ненадежная: может загореться, а где и червяк подточит. А золото ничего не боится. Отослал его куда-нибудь в английску чи там в америцку банку — и получай проценты.