Он сбросил шестизначное число на мой «винт», а потом на дисплее долго не появлялось никаких сообщений. И тогда я набрал:

– Слушай, ты думаешь, можно еще что-то исправить, если удастся туда попасть?

– Не знаю. Но попробовать мы обязаны.

– Хорошо, – ответил я, – Постараюсь больше не теряться. Конец связи.

– Удачи тебе…

Удача, это хорошо. Она нам всем нужна. Но зачем я, интересно, понадобился Нортону? И почему меня разыскивает он, а не спецагенты или Стрэдфорд, что было бы логичнее?

Додумать я не успел, потому что на экране монитора вновь появились буквы:

– Здравствуйте, Хопкинс.

Я озадаченно покрутил головой, поколебался и отстучал:

– Кто это?

– Кэрол Тренси.

Вот уж кого не ожидал! Я растерялся по-настоящему, так, что не сразу сообразил, что собеседник ждет ответа.

– Вы на связи? – появилось на экране.

– Да, – заставил себя отозваться я.

– Послушайте, Эндрю, неужели вы всерьез верите в то, что в Зоне Сброса может образоваться какое-то подобие центра, координирующего действия виртала? Поверьте мне, это откровенная чушь. Проще допустить, что там формируется Правительство нового правопорядка – ).

– Это не смешно! – сердито отстучал я.

– Согласна, – отозвалась невидимая собеседница. – Хотя политика всегда появляется там, где концентрируется человеческая боль. Правда, к нашему случаю это не имеет отношения.

– А что же, по-вашему, происходит в этой треклятой зоне?

– Ничего. Свалка, как вы ее называете, это всего лишь граница между мирами, граница, которую обитатели Зоны не в состоянии пересечь.

– О каких мирах вы говорите? Реальном и виртале?

– Нет, Эндрю. Таких миров в чистом виде больше нет.

– То есть, по вашему мнению, наш мир, мир человечества прекращает свое существование?

– Не так. Он изменяется, но только по вине и желанию самих людей, ведь виртал – порождение человеческой цивилизации.

– Я не верю вам! Нужно сделать все, чтобы сохранить человечество и его достижения.

– Какие, например?

Мне показалось, что этот вопрос полон ехидства и я ответил не задумываясь:

– Все без исключения! Прежде всего, свободу выбора.

– Господь с вами, Эндрю, – появилось на экране, – Посмотрите на себя. Разве у вас была когда-нибудь свобода? В лучшем случае, от сих до сих. Люди упорно цепляются за свою иллюзорную независимость, но не дай Бог, случится что-то серьезное, и куда все пропадает? Способны к борьбе единицы, абсолютное же большинство, поворчав, принимает все изменения, от кого бы они не исходили: власти, более сильных соседей, хозяев, начальничков…

– Что из этого? Нужно просто любить человечество!

– Со всеми его ошибками и недостатками?

– Да! Кто-то сказал, что недостатки, суть продолжение достоинств. Не стоит об этом забывать. И если какая-то черта свойственна человеку, ее необходимо сохранить!

– Мне жаль вас, Хопкинс…

– Не стоит. Я понял главное: на этот раз отсидеться не удастся никому. И я не буду отсиживаться. Я разберусь с тем, что происходит на свалке. Да и не я один. И остановить нас не удастся! Считайте, что Эндрю Хопкинс вновь вышел на тропу войны.

– Мне жаль вас…

Разговор прервался. А я уже не мог успокоиться. Черт! Как легко все у нее получается… И как же нужно презирать и ненавидеть человечество, чтобы спокойно наблюдать за его гибелью?.. Жаль только, что так и не понял, какие миры она имела в виду. Поторопился, поддался эмоциям. Ну, ничего, узнаю при встрече…

И я набрал номер видеокомпа Дэвида Нортона.

Экран долго мерцал голубым светом, не выдавая никакого изображения. Я включил повторный набор номера – опять ничего. И только после четвертой попытки на экране появилось усталое, осунувшееся лицо Дэвида.

– Хопкинс?! – оживился он. – Жив-таки. А мы уж думали, что тебя…. Ты ведь попал с этим полковником в самое пекло.

– И не говори, – согласился я. – Опять повезло, – потом, криво улыбнувшись, добавил: – Но если вы решили, что я отправился погостить на тот свет, какого черта ты дал в хакерский чат свой телефон?

Нортон тоже улыбнулся, с хитрецой, но все же открытой улыбкой.

– Ты ж везунчик. Стрэдфорд нам все уши прожужжал, как ты укрылся в игре, которая даже при выключенном сервере не свернулась.

– А ты знаешь, что это была за игра? – спросил я.

– Нет.

– «Вторжение».

– Ну и что? – пожал плечами Нортон.

– Я ведь докладывал шефу. Эти твари с полыми щупальцами оттуда.

– Ты имеешь ввиду горгон?

– Вообще-то, в игре они назывались хаанами.

Дэвид крякнул, а потом решительно сказал:

– Слушай, ты мне нужен.

– Зачем? – осторожно поинтересовался я.

– Возникла одна идея. Если выгорит – мы получим над всей этой нечистью военное преимущество.