В Кахамарке нас встречал Франциско Писарро, нервно расхаживавший по площади.

– Как Атауальпа? – первым делом спросил он у брата.

– Он принял наше предложение, – расхохотался тот в ответ.

– Слава Всевышнему! – перекрестился Франциско.

Ночь прошла в тревожном ожидании. Никто не сомкнул глаз, понимая, что перуанцы могут напасть в любой момент. Огни вражеского лагеря сверкали на склоне горы, словно звезды на небесах – так их было много, вселяя в сердца испанцев еще больший трепет. По крайней мере, на физиономиях графобов читался именно страх.

Но ничего не произошло. Наступило утро, постепенно разгорался день, время шло к полудню. Лишь тогда в Кахамарке появились гонцы, сообщившие, что Повелитель инков скоро прибудет в город в сопровождении знати и воинов.

– Вот тогда и начнется резня, – шепнул мне на ухо Бруно. – Великий лев окажется в зубах гиены.

– А если попытаться изменить программу и предупредить инков? – спросил я.

– Жалко их, да? Это же только игра. К тому же не забывай, нам нужен шлем. А его можно будет снять только с поверженного Сына Солнца. Таковы условия игры.

– Ну, хорошо, – кивнул я. – Допустим, этот шлем окажется у нас в руках. А где взять второй?

– Он рядом с нами, – и Бруно кивнул в сторону Франциско Писарро, о чем-то спорившего в этот момент с де Сото.

– Проклятье! – выругался я. – Неужели нельзя было придумать более простой способ заполучить эти чертовы шлемы?

– Нельзя, – усмехнулся Бруно. – Как говорят русские, дальше положишь – ближе возьмешь… Да и кто мог подумать, что все пойдет шиворот навыворот?

– Идут! Идут! – разнеслись над площадью крики дозорных.

Действительно, перейдя мост, войско Атауальпы шествовало к Кахамарке.

– Все по местам! Живо! – закричал Франциско Писарро.

Мы с Бруно рванулись к одному из глиняных домов и, спрятавшись внутри, принялись наблюдать через оконце, затянутое пузырем какого-то животного, за процессией Верховного инки.

Зрелище было впечатляющим. Впереди паланкина, в котором несли Атауальпу, шло огромное количество прислужников, за ними следовала разодетая в яркие разноцветные одежды придворная знать, а дальше – само войско, разбитое на отряды. Передовая колонна состояла из пращников, несших прочные деревянные щиты, следом двигались тяжеловооруженные воины с бронзовыми топорами и боевыми копьями, имевшими наконечники размером с кулак, из которых торчало множество острых шипов. Дальше шли отряды, вооруженные дротиками, арьергард же составляли воины с длинными тридцатифунтовыми пиками.

– Представляю, каково было настоящим испанцам при виде этой мощи, – пробормотал я, зачарованно разглядывая тридцатитысячное войско инков.

– И все-таки они победили, – задумчиво произнес Бруно. – Беда индейцев в том, что они были слишком доверчивы.

– И не знали железа, – авторитетно добавил я.

– Пожалуй.

– Подожди, – встрепенулся я, – они останавливаются.

– Похоже. Черт! Кажется Атауальпа сходит с носилок, рабы устанавливают шатер. Только этого нам не хватало! Мы и так слишком долго находимся в виртале, и опять задержка.

– Они посылают гонца, – добавил я, продолжая наблюдать за войском перуанцев. – Надо пойти послушать, что он скажет.

Мы вышли на площадь и увидели, что Франциско Писарро, скрестив руки на груди, тоже поджидает гонца. Но прошло не менее десяти минут, прежде чем тот появился, чтобы сообщить, что Повелитель Страны Солнца решил провести ночь за городом и только утром сможет посетить испанцев.

– Как же так? – запротестовал Писарро. – Мы готовились к этой встрече, столы ломятся от яств. До завтра почти все станет несъедобным, и мы не сможем достойно принять великого правителя Перу.

– Хорошо. Я передам Повелителю слова белого человека, – сказал гонец и поспешил в обратный путь.

К Франциско, наблюдавшему за удаляющейся фигурой посланника, подошел Эрнандо.

– Молодец! – сказал он брату. – Еще одну ночь в этой мышеловке нам не вынести. И люди устали. С утра находятся при полном вооружении подле оседланных коней.

– Знаю, – ответил Франциско. – Но еще не известно, клюнет ли на эту уловку Атауальпа. Будем ждать и верить в провидение Господне.

Однако ждать пришлось не так уж и долго. Вернулся гонец и объявил, что сын Солнца благосклонно отнесся к столь сердечному приглашению и в знак миролюбия незамедлительно прибудет в город без вооруженной охраны.

Глаза у Франциско вспыхнули хищным блеском, которого гонец, увы, так и не заметил.

– Я рад такому известию, – поклонился испанец. – Мы ждем Великого инку.

На закате торжественная процессия вступила в Кахамарку. Атауальпу по-прежнему несли в паланкине, но только сейчас испанцы разглядели, что он украшен драгоценными камнями и золотыми пластинами.

Сам властелин Страны солнца сидел на массивном троне из чистого золота, при виде которого конкистадоры едва не сошли с ума. Да и на придворных, со всех сторон обступавших носилки, было навешано множество золотых и серебряных украшений. У многих из них на голове красовались золотые короны, также подогревавшие кровь испанцам, сидевшим в засаде.