– Идите ко мне, я здесь! – позвал я ангелов, и они обернулись на мой крик.

Я приподнял голову, стараясь рассмотреть их получше и почувствовал острую боль в плече. В глазах на миг потемнело и, когда я вновь обрел способность видеть, то осознал, что ко мне приближаются вовсе не ангелы, а какие-то люди в белых хламидах и с автоматами в руках.

И тут я понял, что попал именно туда, куда стремился, раз уж меня встречают в виртале с оружием. Значит, они смогли отследить мое прибытие в их сеть, а это плохо. Это очень и очень плохо. Я потерял фактор внезапности, и еще, наверное, долго провалялся в беспамятстве, коль они успели выслать сюда спецгруппу.

«Ну и Бог с ними, – подумал я. – Шлемов на них нет, отсюда следует, что вошли они в ВР каким-то иным способом, если, вообще, не через „саркофаги“. А значит, у меня есть еще немного времени в запасе».

– Выход! – приказал я компьютеру, и тут же очутился в просторной комнате со стеллажами и большим столом, за которым восседала импозантная дама с изящными очками на толстом, мясистом носу.

В комнате было две двери. На одной из них красовалась табличка:

– Ага! – сказал я и включил свой лазерный клинок.

Сзади раздался звук падающего стула и удара чего-то более тяжелого о деревянный пол. Я даже не оглянулся на даму, зная что у секретарш сотрясения мозга не бывает.

Толкнув ногой дверь, я вошел в кабинет такой большой, что дверной скрип еще долго висел в воздухе противным эхом. В кабинете оказалось полно народу. За длинным полированным столом сидели и штатские, и люди в форме, убеленные сединами и наоборот, симпатичные и не очень, но я тут же понял, кто из них Берримор. И не потому, что у него было самое солидное брюшко или самый орлиный взгляд, не потому, что он был выше других ростом и имел самые длинные усы, просто он сидел во главе стола.

– Руки вверх! – сказал я, и лишь теперь на меня обратили внимание.

Мой меч, казалось, парализовал их. Они не могли отвести от него взора, как кролики от пасти удава, и, благодаря их замешательству, я смог приблизится к Берримору почти вплотную.

– Это не все, – сказал я, вытаскивая из кобуры лазерный пистолет и делая в портрете какой-то дамы с короной на голове аккуратненькую дырочку величиной с арбуз. – Вот что у меня есть еще. Так что попрошу без лишних телодвижений. Я ненадолго, сделаю свои дела и уйду восвояси. Но скажу честно, лучше меня не злить, я человек нервный, с детства замученный кока-колой.

– Американец? – промычал Берримор.

– Угу, – кивнул я. – А раз вы поняли, с кем имеете дело, то попрошу немедленно отдать распоряжение, чтобы сюда незамедлительно привели моего товарища, которого вы этой ночью наглым образом решили отвлечь от весьма важных дел. Я жду! Через каждые пять минут здесь будет появляться по одному трупу. Это вас устраивает?

– Нет, – прохрипел Берримор, потом снял трубку телефона и рявкнул нее: – Приведите арестованного американца!

«Интересно, сколько пролежит в обмороке дама из приемной? Не подняла бы она тревоги…» – подумал я, поглядывая то на часы, то на все это кодло, которое не хуже бластера прожигало во мне дырки своими глазищами.

Прошло три минуты, четыре, четыре с половиной, а Бруно все не было. Неужели придется стрелять? Черт, я ведь не убийца, но если я не сдержу обещания, они разорвут меня на куски. Просто руками разорвут. У, рожи злые, просто жуть! А ведь как хорошо, что они не таскают с собой повсюду оружия, уже бы давно пристрелили, за всеми ведь не углядишь.

– Пять минут, – сказал Берримор, исподлобья глядя на меня.

– Намек понял, – как можно кровожаднее улыбнулся я, делая в воздухе фортели мечом. – Ну, кто смелый, кто готов сложить голову на плахе?

Смелых не нашлось.

– Та-ак, – задумчиво протянул я. – Тогда сделаем так: я начну считалочку, на кого выпадет, тот и покойник.

Все молчали, глядя на меня, как на сумасшедшего, но я невозмутимо начал:

– Эни бени рес… квинтер финтер жес… эни бени ря…

И тут в кабинет вошел Бруно в сопровождении двух дюжих охранников с внушительных размеров кобурами, выпирающими из-под пиджаков. Вид у итальянца был еще тот: губа рассечена, синяк на пол-лица, нос в крови. Но глаза его так и засветились от радости при виде шлема, прикрывающего мою личность.

Я облегченно вздохнул, с удивлением отметив, что тоже самое сделали все присутствующие, кроме, разумеется, вновь прибывших.

– Где шлем? – спросил Филетти.

– Держи, – я протянул ему рюкзак и умильно посмотрел на охранников. – Пистолетики на пол. Быстренько.

Но они не спешили, они сперва посмотрели на Берримора, и лишь потом потянулись к своим кобурам.

Дальнейшее произошло так стремительно, что я и не понял, что к чему. Раздался выстрел, и шлем на моей голове разлетелся вдребезги. Видимо, пуля прошла вскользь, иначе вместе со шлемом разлетелась бы и моя черепушка.