Мы подошли к стойке, за которой пританцовывал типичный киберпанк с наушниками на голове, облаченный в блестящую серебристую куртку из фольги с надписью на груди: «Ай-Би-Эм – нет проблем».

– Что надо, старики? – усердно пережевывая жвачку, спросил он. – Игрануть?

– Два «саркофага» – нахмурившись, сказал Бруно.

– Хоть десять, – усмехнулся парень.

– И выход в Интернет.

– Это будет стоить дороже.

– И еще отключишь таймеры.

– Ты что? Это нельзя, это я никак не могу. На кой хрен мне в тюряге гнить?

– Не надо заливать, – процедил сквозь зубы Бруно. – Наверняка, у тебя есть пара-тройка левых терминалов, о которых сам Господь Бог не ведает.

– А куда я потом буду сбагривать ваши трупы?

– Придурок, мы не собираемся уходить в виртал насовсем, нам просто нужен неограниченный временной объем.

– Ладно, папаша… Гони сто фунтов, и я вам устрою праздник.

– Только не вздумай навести на нас копов.

– Псих я, что ли? Мне же потом дороже обойдется…

Я отсчитал деньги и протянул парню. Тот сунул их в карман куртки и громко выкрикнул в зал:

– Эй, Боб, подмени на пару минут, у меня клиенты.

– Ну, Фил! Подожди секунду. Я только прошел четвертый уровень…

– Я кому сказал?!

– Иду, иду… Чего разорался?

Мы поднялись вслед за Филом на второй этаж и зашли в небольшую каморку, куда были втиснуты два двухметровых «саркофага» довольно древней конструкции.

– Они в рабочем состоянии? – с подозрением разглядывая их, спросил я.

– А то как же, – обиженно зачавкал жвачкой Фил, – туфту не держим.

– Ладно, иди. Мы тут сами разберемся, – произнес Бруно.

Он закрыл за парнем дверь, задвинул щеколду.

– Это не поможет. Надо проверить систему блокировки «саркофага», – сказал я.

– Надо, – согласился Бруно, и мы принялись ковыряться во внутренностях терминала.

– Одного не пойму, – нарушив молчание, сказал я. – Англия – дружественная страна. Почему же они пошли на этот конфликт, ведь можно было как-то договориться?

– Так обычно и происходит, – ответил Бруно. – Но если кто-то слишком глубоко начинает рыть, МИ-5 не останавливается и перед ликвидацией.

– Интересно, как они узнали о рандеву? Перехватили информацию?

– Все может быть, – ответил Бруно, а потом гневно добавил: – Вот сволочь этот Фил! Блокировка снята.

Я вскрыл панель и увидел, что мой «саркофаг» тоже отключен от системы предотвращения доступа при работающем оборудовании. Выругавшись, я вставил блок на место, и закрыл крышку. Бруно уже забрался в свой терминал и, прежде чем закрыть купол, сказал:

– Ну, с Богом. Встретимся в зале выбора игровых программ.

В буферном сегменте оказалась всего одна личностная матрица, сработанная весьма топорно, но выбирать все равно было не из чего.

С рожей отпетого головореза из Бронкса я выбрался в текстовой буфер, где меня уже поджидал Бруно. Физиономия его матрицы была похлеще моей, и меня даже заинтересовало, что за «гений» программирования создал подобные личины. Понятно, ответа на этот вопрос я не узнаю никогда.

– Это ты что ли, Энди? – подозрительно спросил Филетти.

– Ага, – признался я.

– Ну, и морда у тебя! – хохотнул он. – Ты и в жизни не красавец, а тут, хоть свет туши.

– На себя посмотри, – достойно парировал я.

– Ладно. Оно и лучше. Там, куда мы с тобой направляемся, с такими физиономиями будет даже проще.

– Это где же? – спросил я.

– Терпение, мой друг, терпение. Сперва мы выйдем в ИНТЕРНЕТ, я уже вывел меню Перехода.

– А потом куда?

– Завоевывать империю инков.

– Ясно, – вздохнул я. – Значит, опять придется драться.

– Что поделаешь? – пожал плечами Бруно. – Вся история человечества – одна сплошная война. Вот такие мы козлы… Ладно, пошли.

Мы вернулись в сегмент Бруно, где на потолке уже светились буквы: «ПЕРЕХОД». Я поднял руку, и надпись исчезла. Взамен нее появилось новое меню с названиями компьютерных сетей. Я отыскал ИНТЕРНЕТ и сделал новый выбор.

Теперь, выйдя из сегмента, мы оказались в совсем ином текстовом буфере, размеры которого поражали воображение. В огромном, казалось, бесконечном зале сновали туда-сюда вагоны монорельса, развозя тысячи людей к тысячам дверей в иные миры. Здесь слышался громкий смех, визг тормозящих вагонеток и, заглушающая все, музыка.

Мы с Бруно, не сговариваясь, направились к платформе, над которой горела огромная буква «О».

– Как называется игра? – спросил я.

– «Конкистадор».

– Значит, придется немного прокатиться на «железке».