— Да ведь если мы…

И тут же Шеф почувствовал, как Брандовы пальцы, что железные крючья, впились ему в ключицу.

— Я сказал, и так будет. И не забудь, ты служишь в армии карлом. Поровну кровь, поровну барахло. А значит, клянусь светозарными сосками девственницы Герды, мы и грабим поровну… Так что живо вставай в строй.

Спустя минуту пять сотен человек тесно сомкнутой колонной влились в одну из городских улочек и твердой поступью направились к Минстеру. Шеф, который никак не мог сдвинуться с места, рассеянно глядел в затянутую кольчугой спину. Приподняв алебарду, он с тоской воззрился на небольшую группу людей, оставшихся стоять у ворот.

— Ступай, ступай, не бойся… Бранд оставил здесь ровно столько людей, сколько нужно. Просто для охраны. Тут все поровну — на этом стоит Армия. А ребята эти остались на случай, если вдруг выползут недобитые англичане.

Колонна тем временем не только не сбавляла шаг, но в какой-то момент припустила трусцой, а еще через мгновение разворачивалась в клинообразный строй, уже знакомый Шефу по его самой первой боевой схватке. Дважды викинги столкнулись с попытками сопротивления: сначала пришлось перелезать через наспех построенные баррикады, а потом нортумбрийские таны встретили их остервенелыми взмахами мечей, а подчиненные им керлы — обвалом дротиков и камней с верхних этажей зданий. Викинги карабкались на баррикады, отвечали танам не менее яростными выпадами, выбивали из домов лучников и копьеметателей, рушили внутренние стены, с тем чтобы обойти англичан с тыла и флангов, — и все эти действия совершали без единого слова команды, без малейшей проволочки, как бы в одном нескончаемом кровавом порыве. Но каждый раз, когда продвижение колонны хоть ненадолго замедлялось, Шеф сокращал расстояние, отделявшее его от маячившей впереди гигантской фигуры. Он уже решил, что не станет мешать им овладеть монастырем. Тогда остается надежда, что, вдоволь нахапав добра — а на самом деле драгоценных реликвий, собиравшихся на протяжении столетий, — Бранд выделит ему несколько воинов, чтобы не упустить и машины. А кроме того, ему надо бы подумать о том, как спасти жизни пленников — по крайней мере способных и обученных.

Викинги вновь припустили трусцой. Бранда отделяло от Шефа теперь всего два ряда воинов. Узкая улочка круто забирает в сторону, и строй вынужден немного разомкнуться, чтобы впустить тех, кто двигался извне. И внезапно перед ними возникает громада Минстера. До него еще шагов шестьдесят, но, словно бы ограждая себя от чересчур тесного соседства окружающих зданий стенами монастыря, он вознес свою надменную красу над городом.

И тогда, движимые отчаянной дерзостью, помня, что за спинами у них осталась обитель Бога, в которого они верят, последний раз на врагов двинулись нортумбрийские таны.

Викингам пришлось погасить свой порыв. Плотно сдвинулись щиты. Шеф, который по-прежнему продирался вперед, поравнялся с Брандом и в то же мгновение краем глаза заметил, как в руках у нортумбрийца словно бы сверкнула стальная молния.

Не думая, что делает, он приподнял алебарду и тотчас услыхал знакомый звук лопающегося клинка. Дальше он уже колол острым концом оружия, раскручивал щит и выдергивал его из рук англичанина. Теперь они с Брандом оказались спина к спине. Хорошенько размахнувшись, он описал вокруг себя невидимый полукруг. Враги чуточку расступились. Со следующего замаха он вновь рассек воздух; перехватив оружие, в третий раз ударил лезвием топора. Англичане увертывались от ударов, однако за эти мгновения викинги уже успели перестроиться. Их клин в который раз опрокинул врага. Во все стороны ощерились широкие клинки. Бранд прокладывал дорогу своим людям, раздавая удары гигантским топором с точностью заправского столяра.

Кровавым шквалом колонна штурмующих смяла, раздавила, затоптала последних защитников Минстера. Словно на гребне волны, Шефа вынесло на открытое пространство — прямо перед ним возник Минстер. Сотни глоток издали ликующий глас.

Слепящий поток солнечного сияния, внезапно прорезав облака, едва не ослепил его. А когда зрение прояснилось, оказалось, что прямо на него взирают воины в шафрановых плащах, возглавляемые, разумеется, Муиртайгом, который почему-то втыкал в землю копье. Никакого объяснения, откуда взялась здесь эта глумливая физиономия, Шеф подобрать не мог. Еще более странным было увидеть некое подобие Тор-винова капища: вход в собор преграждала соединенная веревками цепь копий.

— Хорошо пробежались, ребятки. А теперь встаньте и замрите. Видите — здесь веревки?

Бранд не сбавлял шага. Муиртайг чуть попятился и раскинул руки.

— Ну-ну, потише, орлы. Я могу вам пообещать, что свою долю вы получите. Но тут все решалось заранее и без вашего участия. Так что вы бы улов взяли, даже если бы не смогли попасть в город.

— Но они же шли сзади! — завопил Шеф. — С утра их в помине не было… Они прорвались через западные ворота, потому что мы ударили с севера!

— Прорвались в пустую дырку!!! — зарычал чей-то свирепый голос. — Их же сюда спокойно пропустили! Вот, глядите…

Из ворот Минстера, с обычным для него невозмутимым видом и по-прежнему выряженный в алый и ярко-зеленый цвета, прошествовал им навстречу Ивар. Рядом же с ним шел человек в одеянии, не виданном Шефом с тех пор, как он присутствовал на казни Рагнара: человек этот облачен был во что-то багряное с белым, на голове красовалась престранная высокая шапка, а рука сжимала посох из слоновой кости. Повинуясь силе привычки, он едва не поднял другую руку для благословения собравшейся толпы. Перед викингами стоял глава архиепископской епархии Юфорвича, высокопреосвященный Вульфир собственной персоной.

— Мы обо всем договорились, — сообщил Ивар. — Жрецы Христа предложили нам помочь войти в город при условии, что мы не тронем Минстер. Я дал свое слово. Зато все остальное в нашем распоряжении — город, королевство, королевское имущество. Заберем все, что пожелаем. Кроме Минстера и собственности Церкви. Ну а жрецы Христа — отныне наши друзья. Они нам покажут, что и где можно выкачать из Нортумбрии.

— Но ведь ты — ярл нашей армии!!! — взревел Бранд. — У тебя нет никакого права заключать сделки за нашими спинами!