– Отделал его?

Он кивнул.

 - Я знал, что получу приговор, но меня это мало волновало. Он каким-то образом выжил, но никогда уже не сможет обидеть другую женщину.

Пока я думала, что это значит, Джексон сказал:

 - Теперь мы можем вернуться к твоему исчезновению тем летом?

У него так много общего со мной, я могла бы, по крайней мере, сказать ему об этом. А если бы я не стремилась поговорить с кем-нибудь об этих вещах? Но я не хочу, чтобы он смотрел на меня как на мои рисунки. Потому что в какой-то момент, в течение последних девяти дней, мнение Джексона стало важным для меня.

– Ты была в психушке, не так ли?

– П-почему ты так считаешь?

– Кто-то увидел твой альбом, и тебя сразу отправили туда.

Я посмотрела на него.
– Или, может быть, ты догадался, потому что видел мои сообщения Брэндону, и сложил всё вместе.

– Должны быть причины, чтобы ты расспрашивала, почему я попал в тюрьму. Я думаю, это потому, что ты тоже была заперта, только со своим fous. (Безумием).

– Тьфу! Ты похож на сыщика!

– Тсс.
– Его взгляд метнулся, тело напряглось, затем он постепенно снова сел.

Я не должна была обсуждать эту тему с ним! Теперь он думал, что я сумасшедшая.

– Ты видишь видения или слышишь голоса?

Я просто подавила вздох.

– Что... как ты узнал о голосах?
– почему я ничего не могу от него скрыть?

– Я не глуп, Эви. Я поймал тебя, когда ты говорила сама с собой. Много. Бормотала кому-то чтобы они оставили тебя в покое и умоляла их заткнуться.

– Я не ... это не так.

– Тогда на что это похоже?

– Почему я должна тебе рассказывать? Ты просто снова посмеёшься надо мной, - я почти дрожала от необходимости рассказать ему всё.
– Ты посчитаешь меня сумасшедшей.

– Я никогда не называл тебя сумасшедшей. Я не смеюсь.

 Осмелюсь ли я довериться ему? Я прикусила нижнюю губу.

– Я не говорю сама с собой, я разговариваю с другими. Я слышу голоса, много голосов. Они все звучат как будто они дети нашего возраста.

– Ты думаешь, что они настоящие?
– спросил он нейтральным тоном.

Я вздохнула и кивнула.

 - И я чувствую, что я как-то связана с ними. Как будто мы из одного улья, коллективный разум или что-то такое.

– Прости?

– Коллективный разум. Например, как общаются пчелы.

– Ты начинаешь смущать и расстраивать меня, Эванджелин, - сказал он, но как ни странно он реагировал не так, как все остальные. Неужели ничто из сказанного не беспокоило его?
– Что они говорят тебе?

– Иногда ничего, кроме бреда. Иногда я слышу эти фразы повторяются снова и снова. Девушка говорит: «Узрите Несущую Сомнения». Ирландский парень всегда говорит: «Глаза к небу, ребята, я ударю сверху». От этого меня знобит.

Джексон изучал выражение моего лица, вероятно, читая меня, как книгу, я же ничего не могла понять по его лицу. Захочет ли он уменьшить количество своих проблем, убив сумасшедшую девушку?

– Как ты думаешь, почему это происходит?

– Я не знаю. Вот почему я должна добраться до бабушки. У нее есть ответы на все вопросы.

– Она экстрасенс?

Хороший вопрос.

– Я честно не знаю. Она могла бы быть им. Или, может быть, она узнала все это об Арканах от своей собственной матери, из сведений, передающихся из поколения в поколение.

Разве бабушка не говорила, что она сама была летописцем? Мэтью упомянул что-то об этом.

– Если твоя бабушка знает так много, то почему, черт возьми, она не научила тебя, прежде чем она ушла с пляжа?
– сказал Джексон.
– Позволь мне угадать: был какой-то секретный ритуал "передача эстафеты"- церемония на шестнадцатый день рождения, который не состоялся.

– Ее отослали, когда мне было восемь. Все говорили, что она была безумной. Мне было запрещено говорить о том, чему она научила меня.

– Но ты должна помнить, хоть что-то.

– Не много. Мне было запрещено даже думать о ней.

– Никто не может контролировать то, что ты думаешь.

Я горько рассмеялась.

 - О, но они могут.
– Я вспомнила, как сидела на холодном металлическом столе. Я посмотрела вниз, смущенно, увидев лужицу слюны. Даже при максимально дозированной, до миллиграммов, до не-превратись-в-дерьмо дозы наркотиков, что прокачивали через мой организм, слюна продолжала течь. Это унижало.

 - Эви, ты понимаешь, почему ты должна отвергнуть учение своей бабушки?
– спрашивал меня врач.