Для этого нужно подумать о чем-то очень знакомом, вспоминает она. Сосредоточиться на конкретном месте.

Медленно, мучительно медленно она собирает себя по крупицам — до тех пор пока не оказывается в собственном шатре, посреди арены, в окружении двух рядов пустующих кресел.

Она чувствует непривычную легкость. Опустошенность. Небольшое головокружение.

Но все-таки она жива. Она не стала призраком. Сердце бьется в ее груди — учащенно, но уверенно. Даже ощущения от надетого на ней платья прежние, разве что ткань больше не мокрая от дождя.

Селия делает пируэт на месте, и подол послушно приподнимается, кружась вихрем вокруг ее ног.

Все еще не решаясь поверить в успех, она постепенно приходит в себя. Головокружение сходит на нет.

И тут она замечает, что все вокруг стало прозрачным. Стулья, люстра над головой, даже полоски на стенах шатра кажутся бесплотными.

И она одна.

Для Марко мгновение взрыва длится гораздо дольше.

Пока он, превозмогая боль, прижимает Селию к груди, ему кажется, что они навечно брошены в это яркое, испепеляющее горнило.

А потом она исчезает.

И с ней исчезает все остальное. Дождь. Огонь. Земля под ногами.

Перед его глазами мелькают тени и свет; непроглядную тьму сменяет ослепительное сияние, чтобы тут же вновь раствориться в черноте. И так без конца.

Цирк вокруг Селии становится податливым и подвижным, словно напущенное Марко наваждение.

Она мысленно представляет, где хочет очутиться, и вот она уже там. Ей самой трудно разобраться, то ли она перемещается внутри цирка, то ли перемещает цирк вокруг себя.

В Ледяном саду царят тишина и покой; ничего, кроме холодной белизны, куда ни кинь взгляд.

В Зеркальной комнате изредка мелькает отражение ее лица, чаще — бледная тень платья или развевающихся за спиной лент.

Временами ей кажется, что она видит Марко — край сюртука, белый воротник рубашки, — но уверенности в этом нет.

Большинство зеркал, заключенных в узорчатые рамы, отражают лишь пустоту.

Туман в Зверинце медленно рассеивается, пока она бродит по нему, но внутри нет ничего, кроме бумаги.

Гладкая поверхность Озера слез выглядит так, словно застыла, и Селии не удается взять в руку камешек, чтобы бросить в воду. Зажечь свечу на Дереве желаний тоже не получается, хотя другие свечи, уже висящие на его ветвях, продолжают гореть.

Она бродит по Лабиринту, переходя из одной комнаты в другую. Комнаты, созданные ею, перемежаются с теми, что сотворил он.

Она чувствует, что он рядом, совсем близко, и ждет его появления за каждым поворотом, из-за каждой двери.

Но ей попадаются только парящие в воздухе перья и трепещущие на ветру игральные карты. Серебряные статуи с невидящими взорами. Пустующие поля на шахматной доске пола.

Его следы видны повсюду, но она не может найти, на чем сосредоточиться. За что ухватиться.

В Снежном коридоре она обнаруживает не то чьи-то следы, не то просто тени. Селия не знает, куда они ведут.

Марко хватает ртом воздух, чувствуя, как кислород наполняет легкие — словно он долгое время был под водой, сам того не замечая, и только сейчас вынырнул.

Когда к нему возвращается способность мыслить, он удивляется, почему ему, заключенному в огненный плен, так холодно.

Беспощадный холод пронизывает его насквозь.

Куда ни глянь, взгляду не за что зацепиться в снежной пелене. Когда глаза привыкают к свету, ему удается различить тень дерева.

Вокруг него замерли поникшие ветви белоснежной плакучей ивы. Сделав шаг, он чувствует под ногами мягкий снег.

Он оказался в Ледяном саду. Привычного журчания не слышно — фонтан посреди сада не бьет, и ничто не тревожит неподвижную водную гладь.

В обступившей его белизне Марко не сразу замечает, что весь сад стал полупрозрачным.

Он смотрит на свои руки. Они еще дрожат, но явно состоят из плоти и крови. Его сюртук по-прежнему непроницаемо черный. Марко протягивает руку к оказавшейся поблизости розе, и его пальцы проходят сквозь лепестки, встретив лишь незначительное сопротивление — как будто роза сделана не изо льда, а из воды.

Он все еще разглядывает цветок, когда у него за спиной раздается чей-то вздох.

Селия прижимает ладонь к губам, не решаясь поверить своим глазам. Эту картину — Марко посреди Ледяного сада — она представляла бессчетное множество раз, гуляя в одиночестве среди цветущего морозного великолепия, но теперь он кажется ей видением, призраком, несмотря на черное пятно его сюртука на фоне белого куста роз.