Бейли нетерпеливо переворачивает листы толстой книги в кожаном переплете, пока не доходит до страницы с подписями Виджета и Поппет. Он аккуратно вырывает лист, так чтобы возле корешка не осталось ни клочочка бумаги. Следуя полученным указаниям, он достает перо из ящика стола и вписывает на страницу собственное имя. Пока чернила сохнут, он собирает остальные предметы, которые ему понадобятся, то и дело мысленно сверяясь со списком, чтобы ничего не забыть.

Проще всего оказывается отыскать клубок пряжи, он лежит на стопке книг прямо у него под носом.

Покопавшись в бумагах на столе, он находит две карты: одну из обычной игральной колоды, а другую из колоды Таро — с изображением ангела. Он кладет обе за обложку книги.

Голуби в клетке, висящей над его головой, беспокойно бьют крыльями.

Больше всего времени уходит на поиски карманных часов на длинной серебряной цепочке, которые, как выясняется, упали со стола на пол. Сдув с них пыль, он обнаруживает на крышке гравировку: инициалы Г. Б. Тиканья часов не слышно. Положив вырванную страницу поверх книги, Бейли засовывает ее под мышку. Часы и клубок он раскладывает по карманам, в одном из которых уже лежит свеча с Дерева желаний.

Ворон наклоняет голову, глядя на Бейли, когда тот направляется к двери. Голуби снова уснули.

Через примыкающий к каморке шатер Бейли проходит за спинками кресел, расставленных по кругу в два ряда. Пересечь арену наискосок почему-то кажется ему неправильным.

На улице по-прежнему накрапывает дождь.

Он почти бегом возвращается на площадь, где его поджидает Тсукико.

— Селия велела одолжить у вас зажигалку, — говорит он.

Тсукико с любопытством прищуривается, наклонив голову набок и становясь от этого похожей на странную птицу с ухмылкой чеширского кота.

— Что ж, думаю, это приемлемо, — после недолгого раздумья говорит она.

Она вынимает из кармана серебряную зажигалку и бросает ее Бейли.

Он не ожидал, что она окажется такой тяжелой. На потертом корпусе из черненого серебра, частично скрывающем сложный внутренний механизм, вытравлены непонятные иероглифы.

— Будь с ней осторожен, — просит Тсукико.

— Она волшебная? — спрашивает Бейли, разглядывая зажигалку со всех сторон.

— Нет, но ей уже много лет, и она сделана руками человека, который был мне очень дорог. Как я понимаю, ты собираешься снова зажечь огонь?

Она указывает взглядом на железную чашу с завитками, в которой некогда пылал факел.

Бейли кивает.

— Тебе нужна помощь?

— А вы хотите помочь?

Тсукико пожимает плечами.

— Мне не так уж и важно, что из этого получится, — заявляет она, но взгляд, которым она окидывает шатры, обступившие площадь, заставляет Бейли усомниться в ее словах.

— Почему-то я вам не верю, — говорит он. — Но, как бы то ни было, это важно для меня. И что-то подсказывает мне, что я должен сделать все сам.

Тсукико улыбается, глядя на него, и впервые ее улыбка кажется ему искренней.

— В таком случае не буду тебе мешать, — говорит она, проводя ладонью по железной стенке чаши, и большая часть скопившейся в ней воды превращается в облако пара, которое в считаные секунды растворяется в тумане.

Не давая больше никаких советов или подсказок, она уходит прочь по черно-белой полосатой аллее; струйки дыма вьются у нее за спиной. Бейли остается на площади в одиночестве.

Он вспоминает историю зажжения факела — первого зажжения, о котором ему рассказывал Виджет. Только теперь ему приходит в голову, что он был зажжен в ту самую ночь, когда тот родился. Виджет всегда говорил об этом в таких подробностях, что Бейли решил, будто он все видел своими глазами. Лучников, разноцветный огонь, все действо.

А теперь сделать то же самое должен он, имея лишь книгу, немного пряжи и чужую зажигалку. В одиночку. Под дождем.

Раз за разом он проговаривает про себя то, что успел запомнить из наставлений Селии, касавшихся куда более сложных вещей, чем поиск книг и завязывание узелков. Что-то, в чем он так и не разобрался до конца, про сосредоточенность и намерение.

Он оборачивает книгу ярко-красной длинной шерстяной ниткой, на которой местами налипло и засохло что-то коричневое.

Он завязывает три узла, так что вырванная страница оказывается прижатой к обложке снаружи, а карты надежно спрятанными внутри.

Карманные часы он тоже вешает на книгу, туго затягивая цепочку.

Потом бросает книгу в пустую чашу. Она глухо ударяется о дно, часы лязгают по металлу. Шляпа Марко валяется в грязи у ног Бейли. Он поднимает и бросает ее вслед за книгой.

Повернувшись в сторону шатра воздушных гимнастов, он сразу находит глазами его купол, возвышающийся над прочими. А затем, поддавшись непонятному импульсу, выворачивает карманы и кидает их содержимое в чашу. Его серебристый билет. Высохшую розу, красовавшуюся в его петлице на ужине со сновидцами. Белую перчатку Поппет.