Они лежат бок о бок, рассматривая потолок. Свет, преломляясь в хрустальных гранях люстры, разбрызгивает по его поверхности светящиеся искры, безо всякого волшебства превращая потолок в звездное небо.

— Вам часто удается бывать в цирке? — спрашивает Селия.

— Не так часто, как хотелось бы. Естественно, когда он гастролирует в окрестностях Лондона, я не упускаю такой возможности. Стараюсь выбираться и в другие города Европы, если удается сбежать от Чандреша на несколько дней. Иногда мне кажется, что я стою двумя ногами на разных берегах. Какую-то часть цирка я знаю как свои пять пальцев, другая же неизменно поражает воображение.

— Какой шатер ваш любимый?

— Честно? Ваш.

— Почему? — Селия поворачивается, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Думаю, он что-то во мне задевает. Вы демонстрируете публике то, что меня учили делать втайне. Возможно, я способен оценить то, что вы показываете, на качественно ином уровне, нежели большинство ваших зрителей. Еще мне очень нравится Лабиринт. Я не был уверен, захотите ли вы принять участие в его создании.

— Мне прочитали целую лекцию по этому поводу, — говорит Селия. — Отец назвал Лабиринт омерзительным извращением. Наверное, не один день придумывал, как бы уколоть побольнее. Я никогда не могла понять, почему он так яростно настроен против объединения наших умений. Я обожаю Лабиринт, было так интересно добавлять новые комнаты. А больше всего мне нравится созданный вами снежный коридор, в котором на полу можно видеть следы тех, кто прошел по нему раньше.

— Никогда не думал о Лабиринте как об извращении, — хмыкает Марко. — Хочется поскорее побывать там и взглянуть на все с этой точки зрения. Однако мне казалось, что ваш отец несколько не в том положении, чтобы высказывать свое мнение по каким бы то ни было вопросам.

— Он не умер, — говорит Селия, вновь переводя взгляд к потолку. — Но это не так просто объяснить.

Марко решает не развивать эту тему и возвращается к разговору о цирке.

— А у вас какой шатер любимый? — спрашивает он.

— Ледяной сад, — не раздумывая, откликается Селия.

— Почему именно он? — любопытствует Марко.

— Из-за ощущений, которые он дарит, — объясняет она. — В нем все словно во сне. Как будто это не шатер, а вообще другой мир. Видимо, я неравнодушна к снегу. К слову, как вам пришла в голову такая идея?

Марко никогда раньше не доводилось рассказывать, как рождаются его творения, и он ненадолго задумывается.

— Я подумал, что цирку не помешала бы оранжерея. Но меня обязали сделать все в нашей любимой бесцветной гамме, — говорит он. — Я перебрал кучу вариантов, пока не додумался создать все изо льда. Ваше сравнение со сном особенно лестно для меня, поскольку именно во сне родилась эта затея.

— Из-за него я придумала Дерево желаний, — признается Селия. — Мне подумалось, что дерево, озаренное пламенем свечей, будет достойным комплиментом тому, кто создает деревья изо льда.

Марко вспоминает, как впервые увидел Дерево желаний. Тогда он испытал смесь раздражения, восхищения и зависти. В свете услышанного все выглядит совсем иначе. Сначала он вообще не был уверен, что ему будет позволено зажечь собственную свечу, собственное желание, и гадал, не сочтут ли это нарушением правил состязания.

— И что, все загаданные желания исполняются? — спрашивает он.

— Я точно не знаю, — пожимает плечами Селия. — Я не могу знать, что происходит со всеми людьми, которые оставляют свои желания. А вы что-то загадали?

— Возможно.

— И ваше желание сбылось?

— Не уверен.

— Вы должны рассказать мне, если сбудется, — просит Селия. — Я надеюсь, что сбудется. Ведь в каком-то смысле я создавала дерево для вас.

— Но вы же тогда не знали, кто я, — говорит Марко, поворачиваясь к ней.

Продолжая следить глазами за игрой света на потолке, она вновь заговорщицки улыбается.

— Конечно, я не знала, что это именно вы, но, глядя на ваши творения, не могла не составить мнения о том, что вы за человек. Мне казалось, что дерево должно вам понравиться.

— Оно мне очень нравится, — тихо говорит Марко.

Оба замолкают, но в наступившей тишине нет никакой неловкости. Марко страшно хочется протянуть руку и дотронуться до нее, но он боится разрушить хрупкую дружбу, зарождающуюся между ними, поэтому просто поглядывает на нее украдкой. Время от времени она делает то же самое, и на мгновение их взгляды встречаются.

— Как вам удается не давать никому стареть? — немного погодя спрашивает Селия.

— Приходится быть очень осторожным, — отвечает Марко. — И они все-таки стареют, просто очень медленно. А как вам удается перевозить цирк с места на место?

— На поезде.

— На поезде? — ошарашенно переспрашивает он. — Весь цирк переезжает на одном единственном поезде?

— Это очень большой поезд, — улыбается Селия. — И к тому же волшебный, — добавляет она, вызывая у него приступ смеха.

— Должен признать, мисс Боуэн, что вы совсем не то, что я ожидал.