— Ну? — был обращен к нему общий немой вопрос.

— Звонил некто по фамилии Конопелько.

— И?

— И просил передать вам, Дир Сергеевич, что он белорус. И все дети его — белорусы.

Елагин и Патолин, конечно, поняли, о чем речь, но Игорь не видел, как приступить к объяснению, а майору было плевать, будет что–нибудь объяснено или нет.

— И это не все, — вдруг бодро отрапортовал Роман Миронович, — вам еще и пакет. Письмо, Дир Сергеевич.

В этот момент младший Мозгалев тоже добрался своим оглушенным сознанием до сути сообщения и резко подбежал к пункту связи, чтобы нанести по нему мстительный удар — у него не было уже никаких сил терпеть состояние нарастающего бреда. Рыбак сунул ему письмо, думая, что «наследник» стремится немедленно приступить к чтению. Дир Сергеевич матерно выругался в трубку и швырнул ее в еще большей ярости, чем давеча первую. Она расколошматилась о свод пещеры, в которой ховался Кривоплясов.

— Смотрите! — крикнул кто–то.

— Это вертолет! — первым сообразил Бобер.

— Это Тахир возвращается? — цепко схватил Кастуева за предплечье Рустем.

— Какой еще тут может быть вертолет? — удивился совершенно растерянный Патолин.

— Это не ваш? — спросил майор Рыбака.

И тут на первый план выступил Дир Сергеевич. Облик его был нелеп и грозен.

— Это наш вертолет. Второй наш вертолет. Настоящий вертолет. Военный. С боезапасом. Представление начнется не вечером, Саша, представление начнется сейчас. Прямо сейчас! И мы всех этих юмористов и белорусов… А я пойду полюбуюсь — на бережок. Кто тут съемочная группа, пошли со мной! Не хотите? Как хотите! Я сам!

Дир Сергеевич наклонился к своему кофру, расстегнул его и вынул компактную видеокамеру.

— Ну хватит, — мрачно и решительно сказал майор, шагнул к «наследнику» и взял его за правое запястье.

Кастуев синхронно овладел левым.

— Игорь, достань у него рацию. Во внутреннем кармане.

Вертолет был уже недалеко, через минуту–другую ему предстояло пройти над «штабом», а там уж буквально триста метров и до лагеря.

— Говори, Митя, как нам с ними связаться и какую дать команду, чтобы отменить всю твою дичь.

Дир Сергеевич шипел, извивался.

— Да он ничего плохого не задумал, — крикнул из–за спин навалившихся Кривоплясов, — никакой стрельбы по лагерю не будет. Это все шутка.

— Какая шутка?! — прошипел Елагин.

— Ну вы хотели его разыграть, а он тоже захотел. Ерунда это все, не надо драться!

— Идиот! — взвыл в ответ Дир Сергеевич. — Ты все испортил, дурень издательский!

— Значит, что–то там все же… — Елагин свободной рукой взял младшего Мозгалева за горло. — Говори, товарищ начальник, что происходит. Придушим ведь, никто и следов не найдет, как и брата твоего.

Дир Сергеевич продолжал ворочаться в тисках многочисленных враждебных пальцев, ему невыносимо было признать свое полнейшее поражение после всего того, что на него обрушилось за последние двадцать минут.

— Можете меня душить, можете строгать, а только сейчас от вашей шайки там, на берегу, ничего не останется, и от этой официантки с братиком.

— Что?! — Майор яростно поглядел на помощников, Патолин и Кастуев отвели глаза. — Они здесь?!

— Кто мог знать? — прошептал Игорь, мучительно глядя в сторону. — Накладка.

Рустем, сообразивший, что он ничего не понимает, отошел в сторону, сел на камень, поставив рядом с собой автомат. До сего момента ему казалось, что он видит этих московских придурков насквозь. Кажется, все не так прозрачно.

— Все равно, как бы там ни было, надо это прекратить. Потом разберемся! Как эта штука включается? — Майор снова сдавил горло Дира Сергеевича.

— Очень просто, — продемонстрировал Патолин.

В аппарате что–то пискнуло, и из трубки полился очень ровный, приятный и, главное, всем знакомый голос:

— Митюша, братик мой, здравствуй!

Звук этого голоса произвел разительное действие на все собрание. Все сначала замерли, потом стали переглядываться, кривя физиономии. Руки разжались, Дир Сергеевич рухнул вниз, хватаясь за почти сломанное горло.

— А вот и я. Не ожидал, Митька, знаю, что не ожидал. А я тут как тут. Ты хорошую придумал штуку с этой заставой. Узнаю почерк и стиль. Тебе всегда раньше не хватало размаха. Как той корове рогов. Ты правильно понял свою роль. Только у тебя все равно ничего не получилось бы. Ты не умеешь работать четко, ты умеешь хорошо выдумывать, а я — практик. Поэтому я решил тебя подстраховать, братишка. Твои помощнички все равно обвели бы тебя вокруг чего хочешь, но не меня. Сейчас мы подлетим и хорошенько продерем огоньком вашу съемочную площадку.

Дир Сергеевич выхватил из рук Патолина рацию, переключил и сразу начал орать, перебарывая хрип:

— Слушай, ты! Не смей, я не этого хотел! Это ерунда, шутка!

— Хороши шуточки: боевой вертолет, сорок тысяч долларов, а потом, ты же не знаешь, что мне пришлось пережить… Такое не прощают!

— Но это не украинцы, Коля, это безобидная юмористическая шпана, я даже не знаю, откуда они родом…

— Ты сейчас готов мне рассказать любую сказку, лишь бы было по–твоему. Я отлично вижу, что это воинская часть.