— Аскольд Сергеевич, ваш брат говорит правду… — рванулся к трубке Елагин.

— А ты вообще молчи, майор, ты уволен. Специалист хренов. Митя, не волнуйся, я все сделаю как надо. Сегодня мы, Мозгалевы, за все рассчитаемся — и за отца, и за мать, и за Россию. Я люблю тебя, брат! Все, конец связи!

Общее молчание продолжалось всего несколько секунд. Дир Сергеевич заорал:

— Звоните в лагерь, пусть разбегаются!

Кастуев и Патолин кинулись к пункту связи.

Вертолет был уже отлично слышен, а по бокам корпуса отчетливо видны заточенные бревна реактивных установок.

— Мы не можем позвонить! — сообщил Кастуев.

— Тогда стреляйте!

— Как?!

Дир Сергеевич бросился к грустному, кажется, все понимающему Рустему, схватил автомат, стоявший у его ноги, отскочил к брустверу, передернул затвор — сказался автоматизм, когда–то давно наработанный в армейском карауле, — и сделал несколько гулко–трескучих выстрелов в сторону заречного лагеря. Почти сразу же стало понятно, что все это совершенно бесполезно. Таким способом не организовать там настоящей паники. Но не стрелять же по казармам или цистернам — слишком опасно!

Дир Сергеевич завыл от бессилия, крутнулся на месте, потрясая автоматом.

— Делайте же что–нибудь! Он не блефует, он сейчас начнет стрелять!

Патолин и Кастуев смотрели на него недоверчиво, все же трудно было поверить…

— Может быть, он шутит? — трезво поинтересовался Рустем.

Дир Сергеевич тоскливо заскулил.

— Ну этот не знает, но вы то знаете, что Аскольд не умеет шутить! Кто его знает, может, его там пытали, на Украине… мать, отец… он отомстит! Да делайте же что–нибудь!!!

— Что?! — крикнул майор, согласный делать.

И сразу стало ясно, что делать–то, собственно, нечего. Впалая грудь «наследника» вздымалась. Он переводил безумный взгляд со своих людей на опасное железное насекомое в небе, стукнул в отчаянии себя автоматом по ноге. Опять заскулил, дернулся к «перископу», обратно.

— Коля, Коля, Николаша, брат, братишка!

Дир Сергеевич на мгновение замер, глаза его вдруг остекленели, наполнились решимостью. Он снова перехватил «калашникова», задрал ствол в небо, выбежал на край «штабной» поляны и стал лупить короткими очередями в сторону надвигавшегося вертолета.

— Брат, братишка, Колька, я тоже тебя люблю! Я очень тебя люблю. — Из глаз его по красному лицу текли с разной скоростью две огромные слезы. — Я люблю тебя, брат, братишка, я люблю тебя!

Отчаянные действия Дира сразу дали результат, вертолет начал сильно забирать вправо.

— Испугался, забоялся, братишка! — срывающимся голосом заорал Дир, прыгая как придурочный на месте.

— Он хочет зайти из–за реки, — сказал Рустем и, подойдя к Диру, попытался отнять у него автомат, считая, что спектакль окончен. Но наткнулся на такой яростный отпор, что вынужден был с удивленной, извиняющейся улыбкой отступить.

— Надо всех разогнать оттуда! — крикнул майор.

Он припал к «перископу», в лагере царило стоячее недоумение. Звуки автоматных очередей доходили и собственным грохотом, и горным эхом к лагерю, так что беззаботным КВНщикам было ничего не понятно. В такой ситуации подлетающий боевой вертолет мог оказаться достаточным поводом для паники. Может быть, КВНщики и запаниковали, но никуда бежать не собирались.

Все «штабные» стали дурным хором орать им, мол, убирайтесь, уходите, разбегайтесь, но звуки человеческого голоса не умели так распространяться, как звуки выстрелов.

— Поехали туда! — первым сообразил майор. Это было, несомненно, лучшее решение: вертолету, чтобы полностью себя обезопасить, надо было совершить довольно приличный круг.

— Заводи! — крикнул Рустем, подбегая к машине.

За ним бросились несколько человек. На ходу они переваливались в кузов через низкий задний борт. Подпрыгивая задними колесами на диких камнях, как взбесившийся осел, джип понесся вниз, к реке.

Вертолет не собирался отказываться от своих намерений, он совершал вираж, показывая круглый, бледный блин на своем загривке, он заходил для атаки и смотрелся устрашающе и неумолимо. Особенно стало тревожно после того, как он отстрелил две отвлекающие тепловые ракеты. Это выглядело как последний вызов.

— Ты помнишь, где тут брод? — кричал майор Рустему, колотясь головой об обшивку.

Дир Сергеевич, Патолин, Бобер и боец Рустема подпрыгивали на четвереньках на грязном и жестком металле кузова.

— Для меня везде брод! — заявил свирепо Рустем, ворочая баранкой.

— Он приближается! — ткнул майор пальцем в ветровое стекло. В этот момент джип уже съехал в реку, естественно, сбрасывая скорость. Этим воспользовались Дир Сергеевич и боец Рустема, они поднялись на полусогнутых, неустойчивых ногах и стали стрелять в подлетающее с юга страшилище.