– Хорошо, тогда сделаем так, - решил я, - двенадцать колонистов, среди которых Анни, первый профессор, Жигунов, Дарья, Вадим и... Должны быть разбужены через двадцать пять лет после посадки, всего семь женщин и пять мужчин. Все остальные колонисты должны пролежать в криокапсулах четыре миллиона лет, после чего, они все, одновременно должны быть разбужены.

– Принято, - сказал компьютер.
– Таймер установлен, данные сохранены и подтверждены.

– Я думаю так, если мы выживем и построим цивилизацию, мы их и так найдём способ разбудить, да Лен? Сколько времени нужно, чтобы двенадцать человек, наплодили несколько сотен миллионов детей, и построили новую цивилизацию? Не так долго, всего несколько тысяч лет, при наших-то знаниях. А если мы не выживем, то дадим червячкам максимум времени, чтобы колонизировать и вылечить Землю. Чтобы когда колонисты проснутся, Земля стала к тому моменту максимально пригодна для жизни. Думаю, через четыре миллиона лет станет теплее, ледники ещё немного отступят, протает вечная мерзлота. А червячки и бактерии корабля построят на Земле новую экосистему, пусть хотя бы примитивную, хотя в их генах, генетическая память пяти миллиардов лет эволюции, и потому они справятся с этой задачей куда быстрее, чем первые простейшие на заре времён.

Я подошёл к Лене, больше мы ничего не могли с ней сделать, обнял её, а корабль начал менять орбиту и готовиться к посадке на Землю. Нам с ней предстояло провести на этой планете вдвоём, и только вдвоём ближайшие двадцать пять лет, срок исключительно долгий, и только сделанная когда-то очень давно нашими генетиками ретро операция, вылечившая всё человечество от старости, давала нам надежду на то, что когда-нибудь наша тяжёлая жизнь станет легче. И я верил, мы выдержим это ожидание и борьбу, потому что у нас уже была репетиция на Белом лебеде, и я верю, что смогу выдержать и выжить в этом новом мире, каким бы он не был скучным, какой бы не была тяжёлой моя жизнь. Тем более, что теперь я знаю, рано или поздно, рассвет наступит, и мы сможем жить полноценной и насыщенной жизнью.

Корабль сбросил скорость, снизил орбиту, вышел на заданную траекторию, сбросил скорость ещё, включил основные двигатели и вошёл в атмосферу планеты. Компьютер знал, очень важно попасть точно туда, куда показали люди. У него был всего один инструмент для наведения, рентгеновский радар, да и у того работал всего один блок. Но машина ждала этого момента два миллиона сто тысяч лет, потому что в недрах её корпуса жила искорка будущей человеческой цивилизации, шанс на новое начало, три с лишним тысячи людей, мужчин и женщин. И это будущее его создателей, вида, и весь смысл существования машины заключался в том, чтобы служить людям и обеспечить их будущее. Поэтому бесчувственная машина старалась, и делала всё возможное, чтобы попасть именно туда, куда нужно. В место, где течёт река, и недалеко море, а ещё там сейчас теплее всего на планете и нет высоких приливов, которые тоже могли стать проблемой для колонистов.

Корабль осторожно сел, ткнулся в почву, выключил двигатели и открыл запасной люк, на этом энергия его ядерных изомеров кончилась, и компьютер навсегда угас. Миссия была выполнена, люди, новое начало, были доставлены на поверхность планеты Земля. И когда-нибудь очень не скоро родится новая земная цивилизация, и быть может, построит новые города и звездолёты, и станет ещё более могущественной, чем прежде, и никогда не проиграет второй раз каким-нибудь более сильным силлитам, потому что слишком страшна цена поражения в звёздной войне.

Мы с Леной нашли запасной люк, прошли через прозрачный шлюз, открывавшийся вручную, и вылезли наружу, здесь было раннее утро, ещё довольно темно. Лена вздохнула полной грудью холодный ночной воздух, и спрыгнула из люка на мелкий гравий, я последовал за ней, и встал рядом, мы всё ещё были покрыты противной слизью, а червячки, приклеившиеся ко мне, мёрзли на утреннем холоде и погибали. Но их органические вещества, аминокислоты, и живые бактерии уже заражали ранее стерильную планету, и скоро, сравнительно скоро, по меркам истории, эти бактерии вырастут в нечто более сложное.

– Пошли за мной, смотри, там скала.

Я последовал за Леной, она быстро, чтобы согреться пробежалась, я побежал за ней вслед, посмотрел в небо, оно было тёмно-синим, а на востоке красным. Очень необычно для меня, я привык к зелёному и жёлтому, боже, как давно я не видел неба, пусть хотя бы такого. Десять лет на Белом лебеде в тесноте коридоров, десять лет... Я догнал Лену и вскарабкался на скалу, она была высокой, и нас продувал сильный ледяной ветер, посмотрел на запад, там был наш корабль, огромная металлическая гора высотой триста метров, возвышающаяся над рельефом этого мира.

– Посмотри туда.

Я обернулся и увидел восход, Солнце, жёлтое, и красное по краям восходило на горизонте, мой первый восход нового мира, в котором я буду новым началом. Теперь здесь, как бы не были противны эти червяки и то, что мне придётся есть на корабле, но если я захочу, я всегда смогу выйти из тёмного корабля и увидеть этот восход, увидеть небо, а там, вдали горы, точнее холмы, и пыль, и воду, и океан, холодный, но настоящий, шумящий, почти живой. А то, что мне придётся провести следующие двадцать пять лет с Леной, что ж, я буду не один. И она тоже сильная, не слабее меня, и мы выдержим. Потому что есть этот красивый мир, и есть надежда на будущее.

– Надо сходить искупаться в океане, вода жутко холодная, и наверно будет холодно, но мы, наконец, смоем с себя эту слизь.

– Поддерживаю.

– А ещё надо будет найти органику, я смотрела карту, пока мы садились, в десяти километрах отсюда должен быть город, точнее останки, но думаю, там почва должна содержать органику, какой-то процент. Притащим её на корабль, насыплем кучу, пусть червячки привыкают.

– Предлагаю, сначала искупаться в океане, какая бы не была холодная вода, даже если всего градус, я смою с себя это.