— Тьфу! — сплюнула миссис Миллиган, и Эван с восхищением поглядел на нее. Одним неодобрительным фырканьем миссис Маллиган могла запросто сбить муху с расстояния в восемь шагов.

Эван зажмурился от пыли и невинно осведомился:

— А где же вашамашина, миссис Маллиган?

Экономка остановилась и уставилась на него.

— Машина! — процедила она. — На что мне машина? Мне пока что достаточно своих двоих! И всем должно быть достаточно. Слишком все разленились, только и ищут, как бы попроще, вот что я скажу!

Продолжая ворчать, она начала взбираться по склону холма.

Эван смотрел, как она идет, решительно расправив плечи. Все складывалось совсем не так, как он рассчитывал. Он оглянулся на станцию, дрожащую в мареве зноя, и поплелся следом за миссис Маллиган.

«Может быть, все станет лучше, когда я доберусь до дома и встречусь с доктором Мальтусом?» —подумал он.

Когда впереди, наконец, показался дом, Эван почувствовал свинцовую тяжесть в желудке. Последний колышек, подпиравший его надежду, был безжалостно выбит.

Он просто не мог поверить своим глазам.

Дом одиноко возвышался в ложбине на другой стороне холма, угрюмо повернувшись спиной к деревне. Сад перед домом весь зарос какой-то непонятной растительностью, преимущественно той, у которой были шипы, жгучие волоски, либо мерзко пахнущие цветы, от которых шарахались даже насекомые и которые обещали со временем превратиться в ядовитые плоды. Деревянная изгородь завалилась на дорогу, а плохо открывающаяся калитка свидетельствовала о том, что посетители здесь бывают не часто. Чтобы они и впредь не докучали своими визитами, табличка у дверей откровенно предупреждала, что в доме не будут рады уличным торговцам, сборщикам пожертвований, рекламным агентам и прочим лицам, которых сюда не приглашали.

Сам дом соответствовал общей картине упадка и запустения. Он был старым, но нисколько не очаровательным в своей старости. Дом был построен в те времена, когда любое здание было прежде всего крепостью. Стены его были толстые, а окошек совсем не много. Плюш густо оплел весь фасад, захватив и половину крыши, а центральная труба, настолько широкая и прочная, что к ней легко можно было прикрепить дирижабль, отбрасывала огромную тень на половину сада. Под черепичной крышей шли два ряда остроконечных слуховых окошек, причем в верхнем ряду окошки были настолько малы, что могли служить лишь дверями в голубиные гнезда.

Миссис Маллиган поймала недоверчивый взгляд Эвана и фыркнула, поджав губы.

— Он хорош для доктора, и для меня тоже, — сердито буркнула она. — Ты, верно, думал, что тут будут всякие модные штучки да прочая дребедень для лентяев?! Этого только не хватало! Хороший дом — чистый, крепкий, чего еще надо?

Из этой речи Эван, еще не оправившийся от первого впечатления, понял, что в доме нет ни микроволновки, ни посудомоечной машины, а может быть, даже и телефона! Но оказалось, что слова миссис Маллиган относятся также к наличию газа и электричества. Воды в доме тоже не было, если, конечно, не принимать в расчет жестяной умывальник в саду позади дома.

— Я не сомневаюсь, что… Что мне здесь очень понравится, — неуверенно промямлил Эван.

— А что тебе еще остается?

Миссис Маллиган обошла дом и привела мальчика в холодную и угрюмую кухню, пропахшую капустой. Свисающие с потолка завитки старой липкой ленты были усеяны дохлыми мухами. Выступ дымохода почернел от копоти, а под окном стояла глубокая квадратная раковина, покрытая сеткой черных трещин. Каждая рабочая поверхность на кухне была изрыта глубокими царапинами от многократного скобления. Экономка коротко кивнула мальчику на стол, покрытый клеенкой.

— Садись туда, раз уж пришел, — равнодушно буркнула она, снимая пальто и шляпу. — Насколько я знаю, мальчишки вечно голодные? — Слово «мальчишки»она произнесла так, словно это была порода хищных животных, а слово «голодные»прозвучало в ее устах, как название жуткой тропической болезни.

Эван кивнул и немедленно пожалел о том, что сделал это, тем более с такой готовностью.

Миссис Маллиган поставила перед ним тарелку с сыром и домашним хлебом.

— Простая пища для простых людей! Будь благодарен! — проворчала она, видимо, ожидая встретить недовольство. Она сердито натянула через голову чистый фартук и резким движением затянула завязки.

Эван молча сидел над едой, совершенно раздавленный активностью экономки. Стоило ему отложить нож или отодвинуть тарелку, как миссис Маллиган тут же вырывала их у него из-под носа, тащила в раковину и принималась яростно скрести. Покончив с едой, Эван все-таки набрался храбрости заговорить.