Шрифт:
Окно с грохотом захлопнулось, свирепое красное лицо скрылось, а несчастный Эван остался лежать на земле.
— Я, между прочим, мог ногу сломать, — горько сказал он. — И никому бы дела не было! И никто…
Он замолчал, нащупав под густыми зарослями сорной травы что-то холодное и гладкое. Эван осторожно раздвинул траву и посмотрел вниз. Он увидел небольшую металлическую табличку, привинченную к мраморной плите. На табличке были выбиты какие-то слова, и Эван, шевеля губами, прочитал:
«Я посадил это дерево в память о моем любимом сыне, Зигмунде, с которым я был жестоко и бессмысленно разлучен в этой жизни…» Дальше стояла дата. «Пусть это дерево вырастет большим и сильным и никогда не будет срублено юным, как жизнь моего сына. Память о нем останется со мной навеки» Внизу было высечено имя — Хью Мальтус.
— Жуть! — пробормотал про себя Эван. — День его смерти будет как раз завтра. Годовщина.
Тут он услышал, будто кто-то хихикнул, и быстро поднял голову. В одном из слуховых окошек он увидел лицо. Бледное и расплывчатое. Но Эван сразу узнал его.
Это был мальчик с фотографий!
Глава четвертая
У Эвана просто голова шла кругом от только что увиденного, но тут, к счастью, миссис Маллиган позвала его к ужину (сама она называла эту трапезу чаем).
Миссис Маллиган оказалась ужасной кухаркой. Во-первых, она не имела никакого представления о здоровом питании, а во-вторых, ей и в голову не приходило соотносить свое меню со стоящей на дворе жарой.
— Добрая простая пища для добрых простых людей! — угрюмо заявила она, ставя перед мальчиком миску с дымящейся тушеной бараниной. Кружочки жира плавали среди картошки и разваренной перловки, а безвкусные скользкие клецки, которые сначала показались Эвану милосердно маленькими и податливыми, на деле оказались настоящими айсбергами, таящими большую свою часть под поверхностью супа.
Пока Эван обливался п отом над каждой ложкой, мисс Маллиган сообщила, что доктор не любит принимать пищу в обществе и предпочитает ужинать в одиночестве.
«Да уж! — подумал про себя Эван. — Мне кажется, доктор Мальтус вообще не любит никакого общества!»И зачем только он пригласил Эвана?!
Разумеется, он ничего не сказал экономке о лице в окне. Миссис Маллиган не производила впечатления понимающей слушательницы. Вместо этого Эван попытался похоронить увиденное под грудой более или менее правдоподобных объяснений. В конце концов, он мог испугаться собственного отражения в окне! Но как он ни старался, до конца убедить себя так и не получилось.
Миссис Маллиган, как и доктор, не стала ужинать вместе с Эваном. Сидя напротив него, она уткнулась в вечернюю газету и время от времени возмущенно фыркала, наталкиваясь на сообщения об очередном убийстве или скандале. Когда сгустились сумерки, она зажгла свечу.
— Миссис Маллиган? — окликнул ее Эван.
Экономка посмотрела на него поверх очков, выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.
— Миссис Маллиган, а как погиб сын доктора?
— Лучше тебе не задавать таких вопросов в этом доме! — отрезала она, громко перевернув страницу.
— Но это же было очень давно!
— Для доктора это будто вчера!
— Ну, пожалуйста, расскажите!
Опустив глаза и сделав вид, что читает, экономка быстро сказала:
— Он рухнул с жуткой высоты, прямо с крыши дома. Полагают, вылез из окошка, хотел вскарабкаться на крышу. Тот еще был сорванец, скажу тебе! Столько горя причинил отцу!
— Он упал на то место, где сейчас растет огромное дерево? — уточнил Эван.
Миссис Маллиган с удивлением посмотрела на него.
— На то самое! С тех пор доктор и запретил трогать сад. А уж какой был сад — одно загляденье! Запросто мог серебряный кубок выиграть на конкурсе садов, вот так-то… — Тут миссис Маллиган поняла, что слишком заболталась, и сердито подскочила на своем месте: — Довольно болтать! Болтовней горшки не вычистишь.
Она убрала со стола. Возле раковины стояло старое радио — единственный предмет роскоши, одобренный миссис Маллиган. Настроив радио на еле слышное выступление какого-то духового оркестра, экономка принялась скрести посуду, по локоть опустив руки в мыльную пену. Вечер выдался тихим и невыносимо душным. Через открытую дверь в кухню летели мотыльки и, устремляясь на огонек свечи, сгорали и падали, как осенние листья.
Услышав какой-то шум над головой, Эван поднял глаза к потолку.
— Доктор ложится спать рано, — пояснила миссис Маллиган, вытирая руки полотенцем. — Он рано ложится и рано встает, вот как. А за ним и во всем доме так повелось.
Эван понял намек. Значит, и онтоже должен немедленно отправиться в постель. Мальчик беспокойно заерзал на стуле. Ему было ужасно жарко, и он ни капельки не устал.
Миссис Маллиган подняла свечу, свет пробежал 170 полкам с сине-белыми фарфоровыми тарелками.