На этот раз конверт повел себя более решительно, чем раньше и, пролетев через всю комнату, приземлился около кровати. Монетки со звоном ударились о каминную решетку и покатились по полу.

Эван в бешенстве обернулся, но комната была пуста.

— Я не боюсь тебя, кто бы ты ни был, ясно? — хрипло прошептал он, в бешенстве из-за того, что все-таки боится.

И тут он увидел такое, что не сразу поверил своим глазам. Фарфоровый таз, который оставила ему миссис Маллиган, медленно поднялся с комода.

Пока Эван отчаянно искал хоть какое-нибудь разумное объяснение этому чуду, таз неторопливо поплыл над полом, отражаясь в глубине старого зеркала.

— Зачем ты это делаешь? — крикнул Эван, обращаясь к невидимой силе, которая двигала таз.

Его охватило чувство нереальности происходящего. Но как раз в тот момент, когда он заговорил, реальность вновь вступила в свои права. Подчиняясь обычному закону гравитации, таз упал на пол и с грохотом разбился.

В тот же миг дверь в комнату широко распахнулась, и на пороге появился доктор Мальтус.

— Что случилось? — грозно спросил он. — Расскажи мне, что здесь произошло?

Но Эван не сразу смог ответить, у него словно горло перехватило. Доктор, похоже, был взбешен его тупостью.

— С-случайность, — наконец выдавил мальчик. — Я… у-уронил таз.

— Ты уверен, что так все и было? Ничего больше? — спросил доктор.

Эван молча кивнул.

Доктор заметно сник.

— Ложись спать, — холодно и недружелюбно бросил он и, сделав шаг в комнату, стал подбирать с пола черепки разбитого таза.

Когда он выпрямился, Эван спросил:

— П-простите, пожалуйста… Мне очень жаль. Я не слишком хорошо начал, верно?

— Уже поздно, тебе пора спать! — ответил на это доктор и решительно покинул комнату.

Лежа на скрипучей кровати, Эван никак не мог уснуть. Слишком много всего нужно было обдумать.

— Он не поверил в то, что я разбил таз, — громко сказал мальчик в темноту. — И еще он был разочарован, когда я стал на этом настаивать. Но на кого еще он мог подумать?

В глубине души Эван и сам не знал, зачем солгал доктору.

— Он бы все равно не поверил, — предположил он. — Что бы там ни было, он бы мне не поверил!

И все-таки он не был уверен в том, что соврал только поэтому.

Эван долго размышлял над этим и, наконец, его осенило. Он соврал потому, что ни миссис Маллиган, ни доктор не были с ним откровенны! Все дело было именно в этом. Миссис Маллиган сказала, что доктор всегда ложится рано — но почему же тогда он был полностью одет и даже в ботинках, словно собрался уходить или только что пришел?

Почему никто не объясняет ему, что происходит?

И вдруг он услышал насмешливое хихиканье, и резко сел, прислушиваясь.

Смех растаял в дымоходе.

На следующее утро Эван проснулся усталым и разбитым. Он понял, что даже во сне продолжал беспокойно обдумывать ночную тайну. Глядя в потолок, он решил не отправлять письмо, пока точно не поймет, что происходит.

Приняв такое решение, Эван выскользнул из постели, кое-как умылся, натянул одежду и пошел вниз завтракать.

Глубокая тишина царила в доме — гораздо более мрачная, чем накануне. Спустившись вниз, Эван с удивлением увидел, что зеркало занавешено черным атласом, а под фотографиями мальчика расставлены вазы со свежими цветами.

— Ну конечно! — воскликнул он про себя, припомнив табличку под деревом. — Сегодня же годовщина со дня его смерти.

На кухне миссис Маллиган так мрачно мешала что-то в кастрюле, словно мешала не кашу, а свое горе. На голове у нее была черная косынка. Экономка даже не обернулась, когда дверь распахнулась, и Эван вошел на кухню. Не говоря ни слова, она молча положила ему каши и пододвинула тарелку. Эван с надеждой покосился на радиоприемник, но сегодня даже он робко жался в углу, словно маленькое забитое существо, знающее, что должно помалкивать.

Торопясь улизнуть в деревню, Эван принялся жадно заглатывать кашу, но это оказалось не так-то просто, потому что она была ужасно пересолена (не иначе, слезами миссис Маллиган), а мальчик не решался попросить сахар, чтобы не оскорбить жуткого, всепоглощающего молчания.

Наконец он выскочил из дома и побежал по тропинке. День обещал быть жарким. Подобрав с земли палку, Эван сначала вел ею вдоль забора, наслаждаясь бессмысленным звуком, а потом принялся размахивать в воздухе, разя воображаемых врагов.