Шрифт:
– Тебе действительно нужно?
– Да. – Он отвел глаза, чувствуя себя почти преступником, но осуществить задумку хотелось.
– Надо так надо. – Ольга ушла в комнату и вскоре вернулась с деньгами, молча протянула их сыну.
– Спасибо, мам, я больше до конца года просить не буду. Честное слово.
Ольга кивнула.
Наутро Санек, выйдя со своего двора пораньше, не повернул направо, к школе, а сделав крюк, точно в восемь был в мастерской у Сереги.
Тот тоже пришел вовремя. Санек разделся до пояса, сел в кресло:
– Не боишься? – спросил Серега и, доставая свою машинку, добавил: – Бабки вперед.
Санек выложил на стол купюру. Серега сунул деньги в карман брюк, размотал провод своей машинки. Агрегат был нехитрый – переделанный из электробритвы. Вибратор толкал иголку, она входила в кожу на миллиметр-полтора. Рисунок наносился обыкновенной зеленкой.
Для начала Серега скопировал рисунок на специальную бумагу. Несколько быстрых движений – и вот уже контуры ангела красуются на руке Санька. Время испытаний было уже совсем близко…
Мастер расположил на столе перед глазами рисунок Лили. Пожужжал для пробы машинкой. И вдруг, вспомнив что-то, согнулся вдвое, полез под стол, извлек початую бутылку коньяку. Снял с полки стакан. Налил до краев.
– Вот, выпей, чтобы больно не было.
– Я не пью.
– Да не боись, лишнего бабла за конину не сдеру – наркоз входит в цену.
– Не пью я, понял? Вообще не пью!
– Слушай сюда, лох! Я тебя не спрашиваю, пьешь ты или на хлеб мажешь. Мне для работы нужно, чтобы ты этот стакан до дна выдул. Сечешь? Если не выпьешь – не расслабишься. Глянь, вон мышцы буграми надулись. Значит, вся моя работа пойдет коту под хвост. А ты потом будешь трепать всем, что тебе Серега-кольщик плечо изуродовал. Так что давай, братан, решай. Если ты сдрейфил – так и скажи. Вот твои бабки, забирай и вали… А если ты мужик, если ты правильный пацан – то, блин, хлопни этот стаканец, давай руку – и поехали!
И прежде чем Санька успел что-то возразить, рука его будто сама собой потянулась к стакану…
11
Уже неделю Николай жил совершенно новой для себя жизнью. Теперь в одинокой холостяцкой берлоге – его временном жилище, предоставленном добрым товарищем, – царил образцовый порядок. А все дело в том, что Сазонов выработал для себя очень строгие правила: напала тоска – пятьдесят отжиманий и мытье пола; хочется выпить – тот же рецепт. Действовало идеально. В особо тяжелые моменты количество отжиманий и сложность уборки, стирки и глажки приходилось увеличивать, зато и квартира сияла чистотой.
Когда Николай явился на новую службу, Баринов никак не прокомментировал его новый вид, но молчание говорило само за себя. А еще в первый же день он протянул конверт с фирменным логотипом, бросив небрежно: «Это аванс. Бери, пригодится». И Николай, разумеется, взял. Теперь, с появлением новой работы, он нуждался в перемене гардероба. Денег оказалось неожиданно много. Или это показалось ему, не привыкшему шиковать.
Стоя в мужском магазине перед целой вереницей костюмов, пуловеров, рубашек и мягких, даже на вид уютных пальто, Николай чувствовал, как не хватает ему Ольги. Он упорно заставлял себя не думать о жене все это время – и вдруг просто прорвало. Может быть, шелковистая мягкость рукава модного пальто напомнила о ее волосах, о тепле, который он всегда чувствовал рядом с ней. А еще у Оленьки был очень тонкий, действительно художественный, вкус. Никто не мог так подбирать оттенки и фактуры.
Сазонов помнил, как они ходили выбирать ему свадебный костюм. Они впервые шли подбирать одежду вместе, и Николай опасался, что Оля станет давить на него и строить, пытаясь подтянуть под свой вкус. Но нет – страшный поход превратился в настоящую сказку. Они действительно выбрали все вместе, причем Коля быстро убедился, что у Оленьки более ясный, чем у него, взгляд на вещи, и если они не сходились с ней во мнении, то примерка неизменно показывала, что права она. В тот день они выбрали для него костюм, рубашку, туфли, а еще прихватили свитер. И пошли праздновать в ближайший «Макдоналдс», довольные, что быстро и хорошо управились.
Тогда они выбирали одежду на рынке, у них едва хватало денег, зато было легко и весело, а еще думалось, что впереди – огромная счастливая жизнь.
Теперь Николай стоит посреди модного магазина с солидной пачкой бариновского аванса в кармане, но все уже не так просто… Вот бы вернуть былую беззаботность, протянуть руку в прошлое и ухватить хотя бы кусочек того счастья… Но нет – оно не дается в руки, водой протекает сквозь жадные пальцы… Не вернешь…
– Вам помочь? – Молоденькая продавщица кокетливо улыбалась.
Сазонов наконец выпустил рукав пальто, осознав, что так и застыл, вцепившись в него как в спасательный круг.
– Нет, спасибо, я сам, – отозвался он, понимая, что не позволит ни одной женщине помогать ему с выбором одежды. Если не Оля, то лучше никто.
– Если что, зовите, я здесь! – Девушка обожгла его многозначительным взглядом, и Николай невольно приосанился: приятно чувствовать, что еще нравишься молоденьким. Вернее в его случае: уже нравишься – еще неделю назад эта хорошенькая продавщица даже не взглянула бы в сторону того пьяного одинокого неудачника, которым Сазонов и был в то время.