Малышня на школьном дворе вся как один человек глазела в блеклое голубое небо.

– Что там? – спросила Лиля.

– Да ничего: смотрят, как самолет летит.

Действительно, из-за крыши ближнего дома к зениту тянулся узкий инверсионный след. Приглядевшись, можно было увидеть на его острие блестящую ртутную капельку – самолет.

– Тоже мне, новость, – фыркнул Артем.

И тем не менее все четверо – Лиля, Санек, Полина и Тема – тоже неподвижно встали на крыльце и смотрели, как медленно и плавно продвигается белая полоска поперек неба.

– Интересно, – сказала вдруг Полина, – а где-нибудь на земле остались еще люди, которые не знают, что такое самолет?

– Как это – не знают? – не понял Саня.

– Ну, где-нибудь в тайге, или в джунглях, или на острове… Ведь самолеты везде летают. А там, прикиньте, живут люди, которые ничего о них не знают. И каждый раз, когда они пролетают, только диву даются: мол, что это такое? А вдруг наше небо пополам треснуло?

– Или, может, это ангел пролетел. След оставил, – подхватила Лиля.

– Нет, вряд ли, – скептически покачал головой Темыч. – Наверное, таких чудиков нигде уже не осталось.

Подумал-подумал и добавил:

– Ну разве что в психушке какой-нибудь дебил в окошко смотрит сквозь решетку: не за мной ли там летят?

Санек хихикнул было, но девушки веселья не поддержали, они уже настроились на лирический лад.

– Нет, все-таки если не самолет, то точно ангел, – вернулась к своему Лиля. – У меня дома есть немецкая книга с картинками. Там нарисованы ангелы, которые пролетают по небу и оставляют за собой след.

– Круто! – откликнулся Санек. – Принеси в школу, посмотрим!

Ему захотелось рассказать услышанную от матери историю про ангела и монаха Теофила, но… не стал. Вдруг не будут слушать? Да и рассказчик из него никакой.

– Ее не принесешь – она здоровенная, тяжелая, – отвечала Лиля. – И родители не дадут. Такой книги даже в Ленинке нет, папа сказал. Ее мой прадед привез из Германии, после войны, как трофей. И написана она готическим шрифтом, ни одной буковки не разберешь. Мне ее в детстве только по большим праздникам посмотреть давали. Там есть одна картинка, я ее с тех пор люблю. Такой вот ангел, – она раздвинула руки, одну подняла вверх, перед собой, другую опустила вниз за спиной. – А вокруг него вьется его след. Похоже на спираль… Даже не знаю, как объяснить. Вроде бы лента, но у нее только одна сторона, а не две.

– Как это? – удивился Белопольский.

– Ну смотри… Вот тут она белая, а с этой стороны – красная. Но, когда присматриваешься, получается, что та сторона, которая должна быть красной, на самом деле белая…

– Перекручена, что ли? – не понимала Полина.

– Ну да, вроде…

– Это лента Мебиуса, – со знанием дела сказал Темка. – Был такой немецкий астроном и математик. Немец как немец. Какие-то там звезды вычислял, уравнения решал. Но однажды он вот так вот, будто сдуру, взял да и открыл простую вещь, которая, может быть, поменяет все будущее человечества. Почище, чем яблоко Ньютона. Занятно, правда?

– Ну-ка, расскажи, – попросил Санек.

– Я слышал об этом от папы. Мебиус собрался жениться, а невеста ему говорит: «Я за тебя не пойду, потому что ты – безбожник. Ты так расчислил всю Вселенную, все звезды и кометы, что в ней не осталось места ни для Бога, ни для его ангелов. Одна только пустота, и цифры в ней кувыркаются». – «Наоборот! – говорит Мебиус. – Я как раз и открыл, каким образом ангелы господни могут за мгновение ока пролететь немыслимые пространства». Дело было на городском балу, всюду летали конфетти и серпантин. И вот Мебиус взял обрывок серпантина и сложил его колечком. Но не простым колечком, а как бы перевернул его посередине – цветную сторону сложил с белой, белую с цветной. Понятно? – Для наглядности Тема продемонстрировал принцип на ремне своей сумки.

– Угу! – кивнул Сашка.

– Ну вот. Получилось такое странное колечко, которое потом назвали «петля Мебиуса». И вот именно с этой петлей Мебиус и вошел в историю науки, а вовсе не со своими исчислениями и уравнениями. Занятно, правда?

– А что в этом особенного? – удивилась Коза, рассматривая ремень.

– А то, что у петли Мебиуса не две поверхности, а всего одна. То есть если жучок поползет по этой петле, то он по дороге к исходному пункту побывает в каждой ее точке. А будь это обычное бумажное кольцо – он бы прополз либо по внешней, либо по внутренней стороне. – Темыч пальцем прочертил путь воображаемого жука, к нему тут же потянулись еще три указательных пальца. – И еще. Самые удаленные точки этого пути находятся как раз ближе всего – на расстоянии толщины слоя бумаги! Поэтому, если представить себе, что вся наша Вселенная – это одна гигантская петля Мебиуса, то окажется, что для самых дальних космических путешествий нужно лететь не вдаль, а как бы вглубь, насквозь, преодолевая кривизну пространства. Так ангелы ныряют с одной стороны, а выныривают с другой.

– Ну, это-то мы читывали, знаем, – заметил Саша. – Вся фантастика на этом построена – четвертое измерение…

– Да что фантастика, – продолжал Темыч. – Это символ для всего человечества: самое далекое, самое желанное оказывается самым близким – вот только дотянись до него, и оно тут, совсем рядом.

– А что невеста? – нетерпеливо спросила Лиля.

– Что – невеста? – не понял Тема.

– Она согласилась выйти за него замуж или нет?

– Ну да, согласилась. Стала фрау Мебиус. Родила ему, наверное, дюжину мебиусяток. И жили они долго и счастливо.