– Значит, так, парни! Через неделю… – обрывками фраз объяснял им Марат главное. – Не забываем о форме – много не бухать, с остальным делом тоже полегче. У нас на бой идут Кузя с Малевичем, Кабан с Коротаевыми, Тарас с Витьком. Но это не значит, что остальные расслабляются, все может быть. Понятно вам?

– Да, понятно, – пацаны согласно кивали.

– И еще. Не забываем о том, что базарить об этом кому попало нельзя. Узнаю – зашибу! – Марат одарил каждого из пацанов таким взглядом, что никто не усомнился – зашибет, порвет, как Тузик грелку.

– Короче, нормально все, – подойдя под конец своего обхода к тренеру, заключил Марат. – Ты смотри в оба, а то Барин меня удавит, если бой не состоится.

Тренер – седовласый мужик в очках – кивнул.

– Марат, только давай без всяких штучек перед боем, которые для храбрости выдаешь, – тихо произнес он. – В прошлый раз Филин все-таки, мне кажется, от этого проиграл – помешалось у него в голове все.

– Это у тебя в голове помешалось! – раздраженно ответил Марат. – Я сам решу, что надо, что не надо! Твое дело – бойцов тренировать. Вот и тренируй!

Он хотел добавить что-то еще, но тут зазвонил телефон – на дисплее высветилось «Барин».

«Черт бы его побрал! – выругался про себя Марат. – Во всем контроль!»

Он отошел на безопасное для лишних ушей расстояние, снял трубку.

– Юрий Алексеевич, у меня все хорошо! Бойцы в сборе. Все в форме!

– Плевать на бойцов! Марат, быстро ко мне! Дело поважнее есть!

– Козел, – выругался Марат, когда Баринов отключился. – Как я тебя ненавижу, ублюдок.

Он тут же набрал другой номер телефона. После недолгих гудков в телефоне прозвучал мелодичный голосок Кариночки Бариновой.

– Зайка, привет! – немного поспокойнее, но все еще на взводе, поздоровался с ней Марат.

– Здравствуй, любимый.

– Ты мне не скажешь, что там твой толстосум орет как ненормальный? Мне приказал явиться к себе так, словно шавку на улице позвал.

– А, дура его связалась с каким-то придурком… – ответила Каринка пренебрежительным тоном. – Забыла фамилию. Рыбья какая-то. Кажется, Сазанов.

– Может, Сазонов? – не дыша, переспросил Марат.

– Ка-а-ажется…

Новость оказалась великолепной! Ради нее стоило даже потерпеть ор шефа.

Баринов ожидал Марата у себя в кабинете. По количеству выкуренных боссом окурков Марат понял, что тот не в себе уже не меньше пяти-шести часов.

– Пришел? – больше констатировал факт, нежели спросил Барин.

– Ну да. Чего случилось-то? – вальяжно спросил Марат и без приглашения сел в кресло.

– Вера с каким-то пацаном связалась… – сухо произнес Барин. – Разузнай-ка о нем.

– А я уже знаю, – Марат опустился в кресло, забросил ногу на ногу и не спеша закурил.

– И что? – напрягся хозяин кабинета.

– Честно скажу – тварь редкостная! И бабки очень любит! Если зацепится, своего не упустит. Я с ним уже давно знаком. Он сначала окучивал одну девицу, не удалось, теперь, видимо, Верку охаживает.

Барин тоже закурил. Глаза его стали стальными и холодными, он внимательно слушал Марата, не перебивая. Только когда тот замолчал, немного подумав, спросил:

– И что? Какие мысли есть?

– Мне кажется, если проблема появилась, от нее надо просто избавиться, – витиевато ответил Марат.

– А может, напугаем сначала? – предложил Барин, но Марат неодобрительно покачал головой.

– Я ж говорю, хорошо его знаю. Не один год. Слов не понимает. Героя из себя строит. Не поможет ничего! Тут надо сразу кончать с ним!

– Кончать, говоришь, – задумался Барин.

Марат, видя колебания собеседника, пошел в наступление.

– Не, ты сам смотри! Как говорится, хозяин – барин! – Марат усмехнулся собственной шутке. – Только дочка – твоя! А еще, слышал, тот на наркоте сидит, подсадит, и все – кирдык!

– Ладно, – решился Баринов. – Раз кончать – значит, кончать! Только давай сделай все чисто, быстро. Короче, ты сам знаешь, как. Справишься?

– С этим – с удовольствием! У меня с ним свои счеты!

Марат вышел из кабинета Барина в прекрасном расположении духа. Насвистывая что-то себе под нос, сбежал по лестнице, на ходу доставая мобильник из джинсов, остановился, набрал нужный номер. Он был так занят, что не заметил в холле Веру, которая только вошла в дом и, почувствовав неладное, спряталась за дверьми.