– Откуда родом?

– Из Меридена я. Там и сейчас живу.

– Зачем приехал в Уилтаван?

– Так знамо зачем! Здесь же ярмарка знатная, вот и надумал прикупить чего. У гномов железа да камней каких. Али еще чего такого. В Гольлоре ж такого не добудешь. Мало там гномских товаров. А мы этим, торговлей то бишь, и живем, на хлеб себе добываем.

– Значит, приехал закупить товар. Так? – Чиновник, отставив кружку в сторону, посмотрел Михаэлю в глаза.

Встретившись взглядом с тюремщиком, сержант внутренне вздрогнул. Такие же глаза были и у Яры, его хозяина, – застывшие, насквозь пронизывающие душу, намертво замораживающие до самого дальнего ее уголка.

– Ты что, онемел? – повысил голос Вирбахт. – Почему молчишь?

– А? Чего? – очнулся Михаэль. – Ох, ну и глазищи у вас, сударь, аж страх берет. Вы уж простите меня. Да, за товаром приехал, за ним самым. На том живем, за то едим.

– Остановился где?

– Да и негде. Я только местечко хотел присмотреть, где остановиться лучше будет. В прошлом годе я с братьями в “Мече Бревтона” останавливался, и гладко все было. А в этот раз я один приехал. Денежку припрятал да решил посмотреть, как там нынче. Да перебрал маленько, а проснулся уже здесь.

– Значит, прибыл в город вчера?

– Вчера.

– Кто может подтвердить?

– Да никто вроде. Если только стража, что налог брала.

– Через какие ворота въехал?

– Через задние, южные то есть. Я ж через эльфийский лес ехал, спокойней так. Оно, конечно, через Вильсхолл короче было бы, но там сейчас такое творится – война!

– Сколько взяли стражники за въезд?

– Все чин по чину. Четыре монетки серебром.

– Ехал по Южному Тракту?

– Точно так, через Перекресток.

– Ничего подозрительного не заметил?

– Да нет вроде, – почесал подбородок Михаэль, – в трактире, где гном верховодит, шумно немного было, так на то он и трактир.

– Все ясно. Стража! – повысил голос Вирбахт. Сержант внутренне сжался.

– Выпустить, и следующего ко мне.

– Спасибочки вам. До свидания, дай вам Небо здоровья да спокойствия, – непрерывно кланяясь, попятился Михаэль.

– Иди, иди, – устало махнул рукой тайник, подвигая к себе еще дымящуюся кружку.

Вошел Шэдаг.

– Зрячего за ним. Лучше двух. Ничего не предпринимать, только слежка. Черепа сюда!

Указчик, поклонившись, вышмыгнул.

“Ну, понеслось! – кинул в кружку с отваром щепоть фэла Вирбахт. – Если выйдем на этого Яру, Винетта до конца жизни будет нам должна. А уж затем…” – Он улыбнулся своим мыслям.

Громыхнула дверь за приведенным каторжником.

– Я согласен на ваше предложение, – сразу с порога начал Череп. – Но мне будут нужны люди.

– Ты их получишь.

– Я хотел бы своих людей.

– Естественно. Эта сделка только между нами, и о ее тонкостях лишним знать не следует. Посвящены только я, Шэдаг, ты и потом твои люди. Которые, я надеюсь, умеют держать язык за зубами, – Последнее было сказано не то с иронией, не то с угрозой.

– Одно… одна просьба, – с ходу поправился заклейменный.

– Ты хотел сказать “условие”?

Безносый пожал плечами:

– Мне все равно, как назовете это вы, главное – в другом. Я прошу… – он опустил глаза, – я не хотел бы, чтобы мои… товарищи… после исполнения… умерли.

– Боишься?

– Не за себя…

– Я что-нибудь придумаю. Уверен, ты будешь удовлетворен. На, возьми, – тайный советник бросил на стол тугой кошелек. – Это на расходы. Грамоту об освобождении получишь сразу же после завершения операции. Ты же ведь знаешь, где находится “Змеиный Погреб”? Вот там тебе передадут все нужное. Понял?

Череп кивнул.

– Далее. Сейчас тебя выпустят, а к вечеру выпустят тех, кого ты укажешь. Перед этим ты встретишься с Шэдагом. С ним обсудишь все подробности дела.

“За ночь он соберет всю свою банду. А уже к завтрашней ночи все будет кончено. Что же придумать с людьми каторжника? Ну, что ж, милый мой, думай, как и мясцо съесть, и под нож не лечь!”

Изо всех сил Михаэль бежал к дому тролля. Навстречу, словно нарочно, то и дело попадались горожане, шедшие по своим делам. И как сержант ни старался, нескольких столкновений он не смог избежать.

“Лишь бы не уехали, лишь бы не уехали!”, – перепрыгнув через выбитую из рук торговки корзину с жареной рыбой, бормотал он про себя и, не оборачиваясь, мчался дальше по узким улочкам Уилтавана.