Вслед ему неслись крики и проклятия потревоженных прохожих. Один раз брошенный кем-то камень угодил ему прямо между лопаток. Михаэль всхлипнул и прибавил ходу. Еще немного, и за следующим поворотом начнется окраина города.

“Так… успокоиться! Даже если их не будет, нельзя ничего показывать”. Перейдя на шаг, он оглянулся назад и, не заметив ничего необычного, продолжил путь дальше.

У дома Висельника было тихо. Оглянувшись вокруг, Михаэль подпрыгнул и, зацепившись пальцами за уступ в заборе, подтянулся на руках, заглядывая во двор. Там никого не было. Спрыгнув наземь, он с самым равнодушным видом дошел до ворот. Постучав и не получив никакого ответа, он попытался открыть створы.

– Если ты к Лукке, то его нет, сынок. – По другую сторону улицы стоял незнакомый дед. – Эй, парень, а я тебя видел. Ты как-то приходил к троллю. Я его сосед, дядюшка Берг.

– Доброе утро, сударь, – как можно приветливей улыбнулся сержант. – Давно уехал?

– Да дня два или три уже как, – почесал затылок Берг, – или день назад? Памяти уже совсем не стало. Да и какая теперь разница – ведь нет его здесь.

– Далеко хоть? – провел языком по пересохшим губам подсыл.

– Домой. С матерью и братом. Вот вернется через недельку или две, тогда и заходи. – Старик повернулся, явно намереваясь уйти.

– Уважаемый, – в отчаянии ухватил его за рукав Михаэль, – а вот с ним эльф был. Он когда уехал?

– А он никуда и не уезжал, – остановился на полушаге Берг. – Я его сегодня утром на базаре видел вместе с тем седым стариком, что давеча здесь ночевал.

– А это были точно они? – В голосе сержанта зазвучала надежда.

– Ну уж глаза-то меня еще ни разу не подводили. – Берг был доволен собой – обведя дурачка вокруг пальца, он в точности выполнил поручение мастера Айдо.

Мы взяли еще одну телегу. Иначе бы пришлось складываться в поленницу, чтобы разместиться в этих повозках. Хотя, с другой стороны… (Не дай Небо, кто-нибудь подумает не то!) я бы с большим удовольствием возлег бы рядом с моей Вакарочкой. Ну, хотя бы ради того, чтобы получше узнать ее. (А заодно и себя, так сказать, показать.) Но, к моему искреннему сожалению, моими спутниками по тряске оказались братец Дуди, Куп и хохмач-самоучка с милым прозвищем Резак. Несмотря на то что прошлую ночь я, как и подобает приличному троллю, спал, но едва только эльф хлопнул вожжами по крупам лошадей, я тут же по новой завалился на боковую. Дуди выпало счастье развлекать себя разговорами обо всем со столь неудачно выбравшим телегу наемником. Поначалу Резак старался как-то поддержать беседу и даже несколько раз пытался похохмить, но, уразумев, что его городской юмор (впрочем, как и обычные слова) разбивается о стену тролльского лба, обреченно замолчал, кивая головой в такт лошадиному бегу и методичному бормотанию Дуди.

– Думаю, сегодня тепло будет. Точно тепло. Ночью не холодно было. Или холодно? Я не помню. Спал потому что. Я, когда сплю, глазки закрытыми держу. Значит, не видел, было холодно или тепло. А ты, когда глазки закрытыми держишь, что видишь? Или просто спишь? А вот интересно, у нас дома есть один тролль. Просто тролль. Не из перворожденных. Правда, слово смешное? Гази Малыш зовут. Он с открытыми глазками спит. Или не спит? Разве можно спать и глазки не закрывать? Неправильно это. Хотя мамуля говорит, что, если тролли говорят, значит, правду говорят. А вот если люди говорят, они правду всегда говорят или как? Интересно все это. Подумать надо…

Я очень надеялся, что все же это заскрипели колеса повозки… Я укутался поплотнее и, прижавшись к покачивающейся стенке, попытался поскорей заснуть, пока на какое-то время замолчал мой братец.

– Не надо думать – вредно это. Мамуля говорит, что если тролль начинает думать, то добром это не кончается. Права она – вон у меня уже головка заболела. Да и припекать начинает, а я еще не кушал. А ты любишь покушать? Я очень люблю. Особенно мамины пирожки. Особенно когда она туда кладет бруснику, медвежатину, кусочки зеленого щавеля вперемешку с яйцами кукушки и рябиновым повидлом. Умтс!!! (Это Дуди причмокнул.) А чего ты дергаешься? Знаешь, какое это объедение! Не знаешь… А если бы ты знал, какие пирушки устраивают у нас в стойбище… Какие вкуснятины выставляют на общий стол!..

Дуди надолго замолчал, время от времени не то всхлипывая в тоске, не то сглатывая слюнки при воспоминаниях. Я уж было решил, что мой братец задремал, как тут его голос снова дал о себе знать:

– Чего это мы стали? Уже приехали, да?

А действительно, чего это мы остановились? Я высвободил голову из-под шкур и вопросительно уставился на наемника.

– Эй, Резак, случилось чего? Кому говорю?

Наемник, не шелохнувшись, с самым тупым выражением морды лица уставился куда-то в бесконечность.

Отбросив шкуры, я встал и, нагнувшись, чтобы затылком не повредить крышу кибитки, подошел к сидящему воину.

– Эй, парень, ты меня слышишь? – тряхнул я его за плечо.

– А? Что? – вернулся он в этот мир.

– С тобой все в порядке? – убрал я руку с плеча.

– Я… понял… – И куда девалась вся его веселость и разухабистость? – Я… все… понял…

– Рад за тебя! – широко улыбнулся я. Только нам не хватало понести первые потери до встречи с врагом. – А позволь узнать, что именно ты понял?

На меня смотрела пара мутных глаз:

– Я понял, почему нам дали такой огромный задаток, а суть задачи пообещали разъяснить только после того, как мы пересечем границу Бревтона.

– Мужики, выгружаемся! – подал голос эльф. – Граница!

Вся ватага сгрудилась вокруг мастера Айдо, внимательно вслушиваясь в его слова.

– Могу вас обрадовать, господа, что здесь наша прогулка кончается. Как только мы пересечем Келебсир, – бор-От кивнул на широкий длинный мост за спиной, – мы оказываемся в зоне боевых действий. И дело не только в том, что мы входим в область, контролируемую врагами королевы Вильсхолла. – Айдо, заложа руки за спину, тяжело вздохнул: – Говорю для тех, кто еще не знает о цели нашего предприятия. Мы – мишень. За нами идет охота. Нас ищет группа орков, которой командует неизвестный нам человек. – Даже наемников передернуло. – И этот человек нам нужен. Живым. Пусть даже и не совсем невредимым, но живым и способным говорить.