Лебедев отошел, оставив Федора с безнадежно выставленной рукой. Ствол у него плясал весело и бойко. Николя держался, но выглядел не лучше.

– Готовсь! – крикнул Лебедев. – Федя, это значит: взведи курок… Не так же… Вот молодец… Жди, пока стрелять нельзя…

Револьвер Гривцова ходил ходуном в его трясущейся руке.

– Господа, начинаю отсчет! Три… Два… Федор, руку не опускай… Один… Пли!

Ничего не произошло. Дуэлянты стояли друг против друга, выставив оружие. Нельзя сказать, что они целились. Прицелиться в таком состоянии даже в слона невозможно. Ночь хоть белая, но силуэты видны еле-еле.

– Стреляйте уже! – крикнул Лебедев.

Стариков со всей силы нажал на курок, отчего дуло подскочило и выплюнуло огонек с дымом. Выстрел на открытом берегу вышел таким тихим, что Николя даже не понял, что в него уже стреляли. Теперь его черед. Он все еще целился вслепую.

– Гривцов, огонь!

Николя послушно нажал на курок. Револьвер дернуло, сверкнуло, и все затихло.

Стариков медленно, как показалось всем, осел и шлепнулся лицом в песок, не выпустив оружие.

– Вы что наделали! – закричал Ванзаров на бегу, путаясь в полах шинели.

Лебедев успел первым. Перевернул, похлопал по щекам, потребовал саквояж. Аркаша, пораженный больше всех, бросился вытаскивать его из дупла. Принес в трясущихся руках. Аполлон Григорьевич смочил вату, сунул под нос. Федор фыркнул, охнул и открыл глаза.

– Где я? – тихо спросил он.

– В аду, герой! – сказал Лебедев. – Сейчас мы тебя в огненный котел засунем, где у нас варятся глупые мальчишки-дуэлянты.

Из верного саквояжа появилась прозрачная жидкость, пахнувшая совсем не так мерзко, как нашатырь. Лебедев приказал выпить залпом. Проглотив, Федор закашлялся до слез.

– Зря волновались, – тихо сказал Аполлон Григорьевич Ванзарову. – Патроны-то холостые, я лично проверил, чтобы пули не было. Один испуг, да и только. Кстати, а где наш герой?

Гривцова не было видно. Пришел черед его приводить в чувство. Когда Николя достаточно очухался, чтобы идти к пролетке, Ванзаров подозвал его к себе.

– Ваше задание закончено, – сказал он.

– Но почему? Я же…

– Никаких возражений. Она вас раскусила. С Катериной Ивановной вам делать больше нечего.

– С чего вы так решили? – не сдавался Николя.

– Она не приехала.

– Извините, Родион Георгиевич, я не понимаю.

– Сегодня она потеряла Танина, на которого делала какую-то ставку. После этого узнает, что будущий наследник подвергает себя смертельной опасности. Что должна сделать женщина, которая рассчитывает получить ваши деньги и не может ими рисковать? Попытаться вас остановить любой ценой. Но она не приехала ни к вам, ни сюда. Это значит, она вас раскусила. Где вы допустили ошибку? Думайте.

Думать в таком состоянии было чрезвычайно трудно. Николай напрягался изо всех сил, но ничего не выходило.

– Не понимаю, – сказал он. – Все было идеально. Разве только…

Ванзаров потребовал продолжения.

– Сегодня в парке, когда я с ней гулял, встретился тот самый тип, с которым она переглядывалась в ресторане…

– Я знаю. Дальше.

– И про это знаете? – поразился Николя. – Ладно. Когда он ушел, я и говорю: «Ухажеры у вас забавные, один гадости говорит, а другой филерить не умеет, как полагается».

– Что же на это мудрое замечание ответила Катерина Ивановна?

– Да, в общем, ничего особенного. Посмотрела, улыбнулась и говорит: «Какой вы внимательный, господин Гривцов, прямо как следопыт».

– Это вам урок, как одним словом можно провалить всю игру. Поздравить с этим не могу. Считайте себя под домашним арестом. Без моего разрешения даже носа не высовывать.

– Слушаюсь, – печально сказал Николя и вдруг встрепенулся. – Родион Георгиевич, это что же получается: всю эту дуэль затеяли ради того, чтобы…

– Не я, а вы затеяли, – поправил Ванзаров. – За что и можно поблагодарить случай. А то бы пришлось импровизировать. Спать, Гривцов. С утра – под арестом.

Он попросил Лебедева проводить печального Старикова и убедиться, что его здоровью и нервам ничто не угрожает. Аполлон Григорьевич заверил, что ребенок в самых надежных руках.

В участок Ванзаров отправился все тем же кружным путем. Он надеялся, что проскользнул по пустым улицам незамеченным. Пробравшись через окно в приемную часть, он проник в комнату. На первый взгляд никаких изменений не было.