– Похоже на то, – согласился Ванзаров. – На ваш взгляд, сколько рук нужно?

– Две пары, не меньше. Желательно крепких, тут сила нужна.

– Логично. Не пойму, зачем такой беспорядок в доме устраивать. Хозяин сопротивляться не мог.

– От нервов, – ответил Лебедев. – Сразу видно: неопытные. Первый раз взялись за смертоубийство. А тут еще жертва сопротивление оказала. Вот нервишки и сдали. Видели тряпку у входа? Наверняка руки запачканные вытерли. Ума хватило.

– Или что-то искали.

– Не похоже. Уж больно грубо все сделано. Говорю же: пар выпускали.

– Вот как? Интересно, – сказал Ванзаров. – Остается узнать, где тело.

– Это сейчас выясним. – Лебедев занялся изучением пола и плетеной дорожки, свернутой комом. Прошел до двери, ведущей в садик, осмотрел порожек, исследовал землю до кустов крыжовника, что служили заборчиком, и вернулся с обрывком белой материи.

– Проволокли во двор, а там уже по-всякому можно, – сказал он.

– Следы можете найти?

– Тут собака нужна полицейская, а не криминалист. Хотя нос псины не поможет.

– Это почему же?

– Тело волокли так, чтобы следы затирать. Сообразили, злодеи, как запутать.

– Допустим, дотащили до кустов. Дальше что?

– Проще простого. Там за кустами дорога какая-то идет, тут же железнодорожная ветка. Подогнать пролетку или телегу – никто не заметит. Кому будет интерес с утра пораньше любопытствовать? А дальше – вези куда хочешь. Хоть в Финляндию, хоть в Петербург.

– Или в заливе утопить, – сказал Ванзаров.

– Исключать нельзя. Скорее всего, закопают где-нибудь в лесу, и все. Только случай найти поможет.

– Зачем вообще тело прятать? Убили, зарезали, дом перевернули – никто следов не прятал. А тело зачем-то потащили. Такую обузу на себя повесили. Зачем?

– У меня нет определенного ответа.

– Сгодится даже самый неопределенный.

– Только одно: следы на теле явно укажут на убийцу, – ответил Лебедев. – Хотя мне трудно представить, как это возможно. Что-то уж весьма редкостное должно быть. Я, пожалуй, сигаркой проветрюсь.

– Отравляйте сад. Здесь еще чиновникам дело составлять. Они хоть мерзавцы, но такая пытка даже для них чрезмерна. Мне лично здесь делать больше нечего.

Ванзаров вышел на улицу и приказал Макарову обойти соседей: кто-то должен был слышать шум или заметить что-нибудь.

Фёкл Антонович сидел в коляске, подперев голову, потяжелевшую от горестей.

– Что с Антоном Львовичем? – спросил он плачущим голосом.

– А вы как думаете?

– О! Миллион терзаний! Пощадите! Я лишусь ума не хуже пристава!

Ванзаров хотел было сказать, что такого несчастья никто бы и не заметил, но сдержался.

– Господин Асмус пропал, – ответил он.

Предводитель не понял, шутят над ним или на самом деле так.

– Как пропал?

– Следы борьбы по всему дому. Но тела нет. Вероятно, убийцы забрали его.

– Но вы же обещали сегодня поймать убийцу! А что вместо этого? Еще одна смерть! И это наш дорогой Антон Львович! Кто следующий? Может быть, я?

– Я предупреждал. Он отказался от охраны. Уезжать не захотел. Вот результат. Не исключаю, что следующей жертвой будете именно вы. Все логично.

– У вас сердце изо льда! – Фёкл Антонович издал жалобный писк мышки, раздавленной каблуком, и погрузился в отчаяние.

Ванзаров не стал возражать. Он дождался возвращения городовых. Все как один заявили: соседи ничего не слышали. Шума не было. Никого подозрительного вокруг не заметили. Свет в доме Асмуса горел, но когда погас, никто не заметил.

– Вскрывать некого, – констатировал Лебедев. – Искать нечего. Куда теперь прикажете?

– Отдыхайте, Аполлон Григорьевич. Сегодня нам предстоит много хлопот. Будем убийцу в силки ловить.

– Вы так думаете?

– Я бы поспорил, но не хочу выигрывать заранее нечестный спор.

Его схватили за грудки и рванули наружу. Андрей Сергеевич хлопал глазами и не мог понять: сон это продолжается или на самом деле. Он сидел в своей постели, но явно не по своей воле сидел. Его выдернули из-под одеяла и трясли, как спелую грушу. Танина мотало и швыряло так, что ночная рубашка тонкого шелка вот-вот треснет.

– Что… вы… тут… дела… ете… – пробормотал он, клацая зубами.

Его отпустили и легонько шлепнули по спине.