Сделав глоток, макака опускает бутылку и удивленно крутит головой. Задумчиво чешет нос... Хмель, как видно, быстро начинает действовать, ибо обезьяна теряет чувство страха. Она уже не озирается и не вздрагивает, а садится в кресло и держится по-хозяйски. Делает второй глоток... Бутылку, которая ей так полюбилась, не выпускает из лап. Берет банан, ловко снимает с него кожуру, кушает с чувством и... улыбается.

Ей-богу! Она улыбается! Вот только песен не поет.

После третьего глотка у макаки становится заметным нарушение координации. Обезьяна тянет лапу к яблоку, но промахивается. Локоть срывается с подлокотника, и обезьяна едва не падает с кресла. Чудом удерживается, но бутылку роняет. Тут же она прыгает за бутылкой, но поздно — остатки вина уже пролились в траву. Макака трясет бутылку, тихо ворчит, потом с досады швыряет ее под стол.

Нам смешно, мы едва сдерживаемся от смеха.

Обезьяна глядит на нас с раздражением, даже делает в нашу сторону угрожающий выпад — несколько неверных шагов. Лапы макаки путаются в траве. Бедное животное спотыкается. Можно сказать, что обезьяна пьяна в стельку.

Через несколько минут макака, гордо выгибая грудь, спотыкаясь и падая, зачем-то колотя себя по бедрам, удаляется в кусты. Можно не сомневаться, что она заляжет отдыхать где-нибудь неподалеку. Я беспокоюсь: хватит ли у нее сил взобраться на дерево?

Представление окончено, и мы вспоминаем о том, что пора прощаться.

Радж любезно предлагает нам остаться на ночь. Но мы отказываемся. Не хотим чересчур стеснять людей.

Тогда Радж вызывает нам такси.

ПРОГУЛКА С ДХУТОЙ

Когда я просыпаюсь на следующее утро, опять обнаруживаю, что в номере одна. Ничего иного не остается, как с сожалением вздохнуть. Саша, вероятно, уже давно в офисе. Я заметила: он — ранняя птичка.

Открываю окно, вдыхаю свежий влажный воздух. Ночью, оказывается, был дождь. И довольно сильный. В лучах солнца еще блестят крыши и асфальт, в лужах отражается небо. Во влажном воздухе острее ощущаются ароматы, распространяющиеся с кухни.

Ставлю турку на плиту, выкладываю на тарелочку печенье. Возвращаюсь в комнаты. Настроение у меня бодрое — быть может, потому, что по радио один за другим звучат рок-н-роллы. Я даже порываюсь сделать несколько па, но без утреннего кофе у меня это не очень ловко получается — отстаю от ритма. Пожалуй, в данную минуту я выгляжу смешно. Рок-н-ролл в халате! Но пусть! Меня ведь никто не видит.

Вот и из моей кухоньки тянет ароматом — великолепного кофе. Я про все забываю и бегу на запах.

Я — кофеманка! Я стала ею как-то незаметно для себя. Еще когда жила в общежитии. За чашечкой кофе так нескучно переброситься с подругами словцом. Сделать маленький-маленький глоточек, рассказать что-нибудь; потом еще глоточек — микроскопический, что-нибудь любопытное выслушать. Так проходит полдня. Все общежитские (и не только общежитские) новости узнаешь за чашечкой кофе. Да и самой чашечкой налюбуешься, если, конечно, она хороша, получишь эстетическое наслаждение. Потом я пила кофе в компании Эрики. Эрика моя удобная подружка: молчит, молчит, слушает. А я все говорю: щелк да щелк... из чашечки отхлебываю...

Звонит телефон. Бросаюсь к нему. Я помню про вчерашний разговор. Это наверняка Дхута.

Да, это она. Кажется, она говорит, что выезжает. Мне удается вовремя раскрыть разговорник на нужном разделе. Я отвечаю, что с нетерпением ее жду.

Минут тридцать провожу у зеркала, одеваюсь, спускаюсь в холл отеля. Портье кивает мне. Мы с ним уже как будто старые... нет, лучше — давние знакомые.

Ждать не приходится долго. У входа в отель мягко останавливается светло-голубая «лянча». Из машины выходит Дхута. На ней довольно свободный зеленый брючный костюм; волосы уложены на затылке узлом. Опять замечаю, что у Дхуты красивая длинная шея. Я это увидела еще вчера, несмотря на то, что волосы Дхуты были распущены. Мне в голову приходит мысль, что Дхута при желании могла бы быть хорошей балериной, — поскольку хорошую балерину (нетрудно заметить) всегда отличает длинная изящная шея.

Я выхожу. Портье распахивает передо мной двери. Мы встречаемся с Дхутой на ступеньках отеля.

Дхута сама за рулем.

Я сижу рядом с ней на переднем сиденье и поглядываю, как она уверенно, сноровисто ведет машину, что, надо сказать, не просто, так как движение весьма оживленное, а правила местные водители норовят нарушить, где только им удобно. Здесь порядка на дорогах еще меньше, чем у нас в России.

Дхута предстает передо мной в новой ипостаси. Вчера Дхута была — радушная хозяйка, стерегущая семейный очаг, любящая мать. Сегодня она — деловая женщина, уверенная в своих силах и способная выдержать конкуренцию с мужчинами.