Так мы и провели минут пять – она в громком ржании, я – в беззвучном ужасе. Родион наблюдал за нами терпеливо, как нянька за расшалившимися малышами в детском саду. В конце концов ему надоело, он подошел к Женьке и похлопал ее по спине. Каждый из хлопков был замаскированным увесистым тумаком – не знаю, как выдержала их хрупкая девочка. После пяти ударов Женя закашлялась, перестала смеяться и попыталась упасть на пол, но Родион не дал – нежно подхватил ее на руки и усадил на диван.

– Вы хотите сказать, что я плохо поработал? – осведомился он. – В чем причина вашего истерического смеха, мадемуазель?

– Да нет, ничего, – просипела Женя, все еще задыхаясь. – Просто непривычно как-то.

– А ты чего шары выкатил? – Родик повернулся ко мне. – Хочешь сказать, что этот милый носик не идет твоей подружке?

– Отличный носик, – отозвался я, начиная отходить от шока. – Надеюсь, на ночь она его отклеит?

– Боишься, что заклюет? Хочешь, и тебе такой присобачим, будете клеваться обоюдно.

– Нет, спасибо! – Я изобразил руками магические пассы, отгоняющие злых демонов. – Родион, тебе не кажется, что это опасно? Такая карикатурная внешность слишком бросается в глаза.

– Карикатурная? – Родион покачал головой. – Ты ошибаешься, док. Вот, глянь.

Он извлек из кармана своих широченных штанов компьютер-наладонник, потыкал в него палочкой и повернул ко мне. Я увидел фотографию: женщина знойной южной внешности, в больших дымчатых очках – то ли армянка, то ли азербайджанка. В принципе – ничего особенного, таких можно увидеть на улице сколько угодно.

Это была фотография Жени – в том же гриме, что и сейчас.

– Ты просто не привык, – сказал Родик. – Поэтому вы и загримировались заранее – сидите, привыкайте друг к другу. Для нас сейчас важно, чтобы мы были максимально не похожи на самих себя. Пусть мы будем выглядеть как уроды – ну и что? Главное – не выглядеть красавчиками. Наружка чистильщиков не дремлет – уверяю тебя, док. Пусть они нас не узнают – больше ничего нам и не надо.

– А ты как замаскируешься?

– Да очень просто.

Родион просунул пальцы под виски с обеих сторон, с легким треском отлепил волосы и кинул парик на журнальный столик.

Он оказался не бритым, нет. Был он совершенно лысым. Круглый загорелый череп блестел крупными каплями пота. Без плейбойских кудрей Родион окончательно утратил гламурный глянец, и стал похож, с голым торсом своим, вкупе с рельефными бицепсами-трицепсами-трапециусами, на боксера-профессионала. И даже на мулата стал похож.

– Агрба – абхазская фамилия? – спросил я.

– Ага, но вообще-то я русский.

– Да ну? – я с трудом удержался от того, чтобы не хохотнуть. Хохотнешь тут, пожалуй… Я немножко умею драться, но с таким габаритным дяденькой можно соревноваться только в скорости бега.

– В паспорте записано, что русский. Отец – абхаз, но я его в жизни не видел. Родился я в нашем городе, и вырос здесь. Мама – само собой, русская. В Абхазии ни разу не был, не довелось как-то, хотя очень хочется. Побываю еще, когда с местными делами разберемся… Вот в Чечне был – аж три раза.

– Понравилось?

– Дерьмо, – Родион сплюнул набок, без стеснения харкнул на пол. – Говорят, сейчас там получше стало, навели видимость порядка, но как-то не верится. Когда я там был, то творилось черт знает что. Иногда по ночам вспоминается – не заснешь…

– Почему ты лысый?

– Сам догадайся, доктор.

– Химиотерапия?

– Она самая.

– Но обычно волосы восстанавливаются, вырастают снова.

– Не у всех док, не у всех. – Родион ухмыльнулся, и морщинки нарисовались в углах его глаз. – Бабенкам легче, – он показал на Женю, – среди девчонок-фрагрантов полностью лысых только пять. А вот мужики-фрагранты – лысые два из трех.

– А еще с чем у вас проблемы?

– У нас? – Агрба хмыкнул. – Ты, док, похоже, не в ту профессию пошел – хирургом работать. Тебе бы в следователи… Вопросов слишком много задаешь, и не просто так, а раскручиваешь по логической цепочке. Так не пойдет. Со мной – не пойдет. Понял?

– Понял.

– Хорошо, что ты понятливый. А если хочешь узнать о наших проблемах, то скажу коротко: наша главная проблема – это Житник. Ты, конечно, уже это знаешь, но не поленюсь сказать еще раз. Представь, что мэр твоего города дал личное секретное распоряжение убивать на месте всех хирургов-брюнетов в возрасте от тридцати до сорока лет, и создал для этого отдел в УВД. Как ты такое воспримешь?

– Как абсолютный бред.

– И мы так же восприняли. Но когда убили многих из нас, то поняли, что не бред это, и не шутка, и даже не постмодернизм. Реальность это, вот что.

– Мозжухин сказал мне, что никакого «Чистилища» не существует и не может существовать, согласно российским законам.

– Официально не существует. Есть отдел УВД, занимающийся преступлениями в сфере высоких технологий – совершенно штатный и стандартный. Но внутри этого отдела по распоряжению нашего начальника УВД области выделена группа, состоящая из восьми оперов и двух следователей. Они и есть «Чистилище» – охотники на фрагрантов. Все они имеют исключительно поганую репутацию среди своих коллег-увэдэшников, потому что никакой нормальный мент на такую грязную работу не согласится. По этой же причине немалое количество людей из УВД болеет за нас, и своевременно информируют нас о действиях чистильщиков. Это смягчает ситуацию.