— Почему это кантрушники? — возразил Кир. — Они базируются в крупных городах.

— Где бы кантрушник не базировался, он кантрушник, урел, стрёмный мэн. И только и ждет, чтобы пробить кому-нибудь крышу. Молотком.

— Вот, блин, не поймешь этот чандальский язык! — возмутился Кир. — Кантрушник это же деревенщина?

— Это заплесневелый угол вместо головы.

Кир посмотрел вокруг, словно бы отыскивая ответ.

— Но вы же все та-а-к любите всю эту муттер-натур.

— Ну и что.

— Где логика? Деревня — это гут, а ее житель — шлехьт.

— БГ настоящий деревенский житель, Мамонов, Умка, — сказала Маня. — Керуак и Боб Дилан.

Кир беспомощно развел руками.

— У тебя Астма Язык, Маня. Язык программирования низкого уровня. Я его уже не понимаю. Ты живешь шестидесятыми годами, подруга. А на дворе суровое третье тысячелетие. — С этими словами Кир, решительно поднявшись, схватился за топорик, шагнул к ближайшей сосне.

— Ты не мог бы не рубить ее? — спросил Алекс.

Кир оглянулся на него в недоумении и сказал, что просто хочет взбодрить костер, веселее сидеть, да и кровопийц отгоняет.

— Там внизу хороший сушняк, — сказал Алекс.

— А это что, не сушняк? — спросил Кир. — Сухой сук.

— Ну да, — согласился Алекс, — и все-таки.

Кир опустил топорик и проницательно посмотрел на него, перевел взгляд на девушку.

— Но там же сыро. А мы не взяли скафандр для рубки дров, — сказал он с кривой улыбкой, подбрасывая и пытаясь поймать топорик. Но у него и в этот раз не вышло, топорик брякнулся о землю. — Черт! — выругался Кир, поднимая топорик и снова его подбрасывая.

— Я сейчас сам схожу, — сказал Алекс.

Допив чай, он повесил кружку на рогульку, поднялся и пошел вниз, осыпая с трав гроздья капель.

Кир повернулся к Мане.

— Ты слышала, Птича?

Она пожала плечами.

— И он не кажется тебе стремным?

— Да нет.

— Ну дела. Уайт, нормальный мужик, тебе казался. А этот юзверьнет. А что он, здоровый мужик, здесь делает?

— Спроси у него.

— Так я спрашиваю, ты заметила? А он уходит от ответа. Скользкий.

— Ты сам вчера решил найтать здесь.

— У меня не было ни физических, ни моральных сил еще искать в этих дебрях чего-то… — Кир оглянулся на сосну с сухим суком. — Может, он лесник? Или скульптор?

Маня прыснула.

— Ничего смешного, подруга. Хочет срубить сосну и выстрогать какого-нибудь монстра, ктулху с длинным фаллосом.

— Он похож на одного музыканта, — сказала Маня.

— Из этих чандал полосатой демократии? Я угадал?

— Джерри Гарсиа, «Благодарный мертвец».

— Ну так я и думал, какой-нибудь ктулху, вирь… Вот он идет.

По горе поднимался Алекс с охапкой сухого орешника. Бросив орешник, он принялся переламывать деревца об колено.

— А все-таки, насчет сосны, — сказал Кир, возвышая голос, чтобы заглушить треск, — как-то я не улавливаю местной логики. Или ее и нет здесь?

— Считай ее священной коровой, — сказал Алекс.

— Сосну? — не понял Кир.

Алекс кивнул, сияя стеклами круглых очков.

Кир посмотрел на Маню.

— Сейчас я попытаюсь адаптировать, — пробормотал он. — Переведу на просмотр в DOS… Одну только эту? А остальные?

— И остальные, — сказал Алекс.

— Подозрительный файл. То ли битый, то ли еще чего, — проговорил Кир, словно бы прислушиваясь к чему-то внутри себя. Он снова посмотрел на Маню. — А, кстати, почему именно корова? Не бык или свинья?

Алекс пожал плечами и ответил, что это трудно объяснить. Он подбросил дров в костер, отряхнул крупные ладони, сел на свое место.

— Сейчас я кликну в архиве… Ты фетишист? Или типа друид? — спросил Кир.

Алекс улыбнулся.

— Так важно наклеить на меня бирку?

— Да нет, просто хорошо бы знать, чего тут еще нельзя трогать. Раз ты типа админ этой горы. Ну, типа системный администратор?

— Скорее и.о., — отозвался Алекс.

— А, так ты не один тут бродилка?

— Не понял, — сказал Алекс.

Кир снисходительно ухмыльнулся.

— Бродилка сиречь браузер, программа для просмотра вебов.