Капли промыли глаза от пыли. Я пошевелил веками…

– И как?

– Кх… Хр… Н-хр-рмльно… Голс-с-с… – С голосовыми связками было тяжелее.

Все-таки слизистые оболочки – вещь уязвимая…

Голосовые связки слиплись и ссохлись – пришлось открывать рот и ждать, пока Гриэль зальет что-то в горло.

Вкуса и запаха я не ощущал. Как и жара или холода. Капли дождя просто стучали по мертвой коже, оставляя мокрые следы и спадая на землю…

Одежда Пропа вновь была ему по размеру. Я специально немного испачкал пылью лицо – вместе с гримом Проп выглядел как живой…

Все-таки информацию можно получить и от мертвого!

Когда Проп уже умирал, я начал считывать его. Интересовало меня только одно, где мне найти Сага. А через него выйти на Фауста…

Ректор уже подготовил группу захвата из матерых Молохов, Ваалов и Церберов. Они готовы к бою и знают, с кем предстоит встретиться, а потому настроены на серьезную драку.

В кармане штанов Пропа – или меня, как посмотреть – артефакт, который Ректор и Гриэль сосредоточенно маскировали. В случае если я обнаружу доброго доктора, ко мне на помощь придет Дом Орлер.

Дело не в том, что я такой хороший или «Орлер своих не бросает». Просто факт победы над столь значимым хищником, во-первых, ослабит Ушедших, а во-вторых, поднимет престиж Дома в глазах соседей.

Кельв протер стойку.

Кто-то играл в карты, кто-то крутил стакан с костями, подбадривая себя выкриками:

– Ну, давайте, девочки! Не подведите!

Стук-брень!!!

– Одиннадцать!

– Хм… моя очередь…

– Сдаю…

– Я – пас… Черт, не везет мне сегодня!

– Ну, я ему дубиной ка-а-ак…

Но это так – верхний слой…

Тихий шепот, отдельные короткие, рубленые фразы – это более тонкий, второй слой. Для знающих и опытных людей…

Сегодняшний дождь не добавил оптимизма и заставлял добропорядочных грабителей, грустно бурча, расходиться по норам подобных таверне «Хуммель», что на гаранийском (родном языке Кельва) означало «Шмель».

Сегодня вряд ли какая добыча пойдет на прогулку.

Входная дверь открылась, и в помещение таверны вошел кто-то в темном плаще с капюшоном. Прошел к стойке:

– Пиво.

Сразу же расплатился и унес свою добычу в сторону – туда, где не было людей. Сел спиной к стене. «Опытный кто-то… Наверное, приезжий…» – подумалось Кельву.

Шли часы.

За это время странный посетитель ни разу ни к кому не подошел, и вообще складывалось ощущение, что он кого-то ждет или же обдумывает какое дело…

Пришла еще пара посетителей. Одного Кельв знал – Лант. В последнее время выглядит неплохо, наверное, дело провернул. Второго Кельв не смог опознать, тот был в куртке с капюшоном, которые обычно носят моряки, и единственной его чертой, бросающейся в глаза, был довольно-таки большой рост.

Лант кивнул Кельву, взял два пива и уселся со своим попутчиком за стол, о чем-то перешептываясь.

Гриэль раздумывал о том, что же еще придумал Инферналь?

Нет, в способности наемника брать максимум при минимальных затратах Гриэль был уверен, но то, что планы Инферналя, по сути – Младшего, ставят в тупик его, Алоиза…

Это несколько… странно.

Не неприятно, но странно – без всякого сомнения.

Словом, посетитель в углу зала таверны для Гриэля – одна большая загадка… Которая еще больше усугубилась, едва к нему кто-то подошел!

– Знаешь, Проп, я слышал, что ты сдох.

– А я слышал, что тебе плевать, с кем работать.

Саг мне не нравился. Пропу, кстати, тоже. Однако этот альянс был заключен не на доверии и уважении, а на жадности. Каждый из бандитов знал о другом что-то такое, что гарантированно отправит оппонента на тот свет.

И речь не о том, чтобы проинформировать власти, – нет. Важно, кто сдает страже нужных людей, кто занимается наркотическими веществами – за что, насколько я знаю, в Жакере свои же уроют.

Саг очень… Очень мне не понравился. И будь я без этого глупого тела на шее, убил бы просто за спасибо.

Саг был выше Пропа, худощавый, с водянистыми, абсолютно ничего не выражающими глазами. Знать бы, что этот рыбоглазый – один из главных скупщиков краденого, посредник в убийствах и торговец живым товаром, я бы решил, что он умственно отсталый, ибо в глазах – ни проблеска мысли.

– Что, Саг?

– Сегодня рассчитаемся. Ты меня знаешь, я не обманываю…

Я многозначительно хмыкнул.