Сразу по приезде Бенвенуто «пошел поцеловать ноги папе» Юлию III, в миру Джован Мария де Чокки дель Монте (1550–1555). Юлий III принял скульптора очень благосклонно. Бенвенуто даже завел с понтификом некие речи, «каковыми мне кажется, что я легко договорился бы с ним и охотно вернулся бы в Рим, из-за великих трудностей, которые у меня были во Флоренции». Договорить эти речи не дал явившийся вдруг флорентийский посол Аверардо Серристори. Направляясь в Рим, Бенвенуто получил от герцога рекомендательное письмо к своему послу. Ясно, что в Риме Бенвенуто был под приглядом.

Самым главным визитом для Бенвенуто был визит в Микеланджело. Бенвенуто поблагодарил его за высокий отзыв о своей работе и в самых уважительных выражениях передал приглашение герцога у него работать.

— А вы как, им довольны? — напрямую спросил великий старец.

Бенвенуто принялся напропалую восхвалять благодеяния герцога, а что ему еще оставалось — он был привязан к Козимо I намертво.

— Я занят постройкой собора Святого Петра.

— Но Флоренция ваша родина. А она сейчас управляется справедливейшим государем. Он величайший любитель искусств и давно ждет вас. А работу в Риме вы бы могли оставить на своего помощника Урбино.

Франческо ди Бернардино д'Амадоре де Кастельдуранте по прозвищу Урбино был верный ученик Микеланджело, но посредственный скульптор.

— А мы сейчас спросим Урбино, ехать мне или нет, — со смехом сказал Микеланджело.

Урбино произнес в ответ странную «мужицкую фразу»:

«— Я никогда не хочу расстаться с моим мессиром Микеланджело, покамест или я не сдеру с него кожу, или он с меня не сдерет».

Бенвенуто оставалось только уйти. По возвращении во Флоренцию герцог велел Бенвенуто написать Микеланджело письмо, в котором сулил не только великие материальные, но и политические блага — он обещал ввести Микеланджело в Совет сорока восьми. «На это мое письмо Микеланджело так и не дал ответа, и поэтому герцог показал мне себя очень рассерженным на него».

Уже шла вовсю Сиенская война. Она началось в 1552 году. Жители Сиены не захотели жить под герцогом Тосканским и подняли восстание. Франция, которой всегда был нужен раздор в Италии, пришла на помощь. При поддержке Генриха II из города выгнали испанский гарнизон, и началась война с Флоренцией, которая продолжалась три года. Во главе сиенской армии встал вечный враг Козимо I Пьетро Строцци, тот самый, что десять лет назад вел галеры для войны с Англией.

Опасаясь осады, герцог велел укрепить стены и ворота города. Бенвенуто тоже принимал в этом участие. Ему были поручены «ворота Прато и ворота над Арно, что на лугу, как идти к мельницам». И Бандинелли, и Тассо, и все скульпторы и архитекторы города, разумеется, и инженеры были привлечены к укреплению стен. Бенвенуто отнесся к своей работе очень ответственно. Он даже изготовил чертеж для усовершенствования ворот над Арно, и этот чертеж был принят герцогом.

Все эти работы не снимали с него обязанности скульптора и ювелира. Работать над Персеем приходилось урывками, но главной бедой Бенвенуто было то, что он утратил расположение герцогини Элеоноры, что принесло ему большие беды. На первый взгляд все произошло из-за сущей ерунды, но снежный ком начинается с малого снежка. Со временем малая обида обросла новыми и превратилась в огромную ледяную глыбу. Однажды, когда Бенвенуто был в скарбнице, туда зашла герцогиня и показала ему очень красивое ожерелье из восьмидесяти крупных жемчужин. Бенвенуто восхитился и жемчугом, и работой.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала герцогиня. — Я хочу купить эту нить. Расхвали ее перед герцогом, как ты умеешь.

Бенвенуто смутился:

— Государыня моя, я думал, что это ожерелье ваше, потому и хвалил его так чистосердечно. Но если речь идет о покупке, я должен указать вам на серьезные недостатки этой нити. Я вам не советую ее покупать.

— Но торговец Бернардоне просит за нее 6000 скудо. Не будь в ней недостатков, эта нить стоила бы двенадцать тысяч.

Опять этот негодяй Бернардоне!

— Государыня, уверяю вас, этот жемчуг шести тысяч не стоит. Жемчуг — всего лишь рыбья кость, он умирает со временем. Покупать надо драгоценные камни. Их четыре: алмаз, рубин, сапфир и изумруд, и они вечны.

— Но я хочу эти жемчуга, а остальное не важно, — с раздражением сказала герцогиня. — Скажи герцогу «чуточку неправды, и благо тебе будет».

Обещанное благо выражалось в 200 скудо. Бенвенуто был в полной растерянности, ему не хотелось вставать между высокородными супругами. Но что делать? Бенвенуто понес нить к герцогу и тут, к своему ужасу, выяснил, что тот уже видел жемчуг и категорически отказался его покупать. Герцог резонно утверждал, что драгоценности мы покупаем не только себе, но и детям, а этот жемчуг хоть и крупный, но старый и с изъяном. Теперь уже герцог просил у ювелира совета.

— Бенвенуто, ты честный человек, скажи мне про это ожерелье правду.

Да пропади эти 200 скудо пропадом! Он сказал герцогу правду, но взял с него обещание не говорить о его справедливой оценке жемчуга герцогине. Сам дал слово, сам взял его назад. Герцогиня узнала об истинном поведении Бенвенуто и обиделась на него на всю жизнь. И главное, обидно, что в конце концов герцог, устав от просьб жены и докучливых, напористых уговоров негодяя Бернардоне, все-таки купил эту проклятую жемчужную нить, а герцогиня так возненавидела Бенвенуто, что он подумывал: а не бежать ли ему из Флоренции куда глаза глядят? Но не убежал. Персей его удержал.