— Да нет, я не болен, — чуть слышно проговорил он и снова захлебнулся кашлем.

— А еще говоришь, что здоров! Вдруг снова свалишься? Что тогда?

— Успокойся, мама, я не умру. — Он только говорил так, а сам очень боялся смерти.

— Постарайся уснуть. — Мать укрыла его одеялом.

— А умру, ничего страшного: в этом мире для нас нет места.

— Не говори так, мы ничего не украли, никого не ограбили, не убили, не причинили никому зла, почему же для нас нет места?

В это время вошла Шушэн.

— Что случилось, Сюань? Ты снова в постели? — спросила она звонким голосом.

— Устал, хочу полежать. — Он порывисто поднялся ей навстречу.

Мать покраснела от стыда и обиды.

— Лежи, лежи, не вставай. Я принесла хорошие вести! Душань освобожден, — улыбаясь, говорила Шушэн. — Вот газета. — Она протянула мужу измятую газету.

— Значит, можно не уезжать, — сказал он с облегчением, хотел встать, но тут же откинулся на подушку.

Мать молча пошла в свою комнату.

— Мама, — позвал сын, но она даже не обернулась.

— Пусть идет, — тихо сказала Шушэн, махнув рукой.

— Не надо так, — умоляюще произнес Вэньсюань, — ради меня, будь к ней добрее. Помиритесь!

— Помириться? Да она ненавидит меня!

— Но я не могу расстаться ни с ней, ни с тобой. А вы вечно ссоритесь. И я меж двух огней. Что же мне делать?

— С одной из нас придется расстаться. Кто хочет, тот пусть и уходит, — не то в шутку, не то всерьез говорила Шушэн. — Так будет справедливо!

— Это для тебя справедливо, — волновался он, — а для меня?

— И для тебя! Ты хочешь удержать нас обеих, и это тебя мучает.

— Я предпочту мучения. — Он снова закашлялся.

Жена подбежала к нему, мать выскочила из своей комнаты. Они стояли возле него и в один голос спрашивали:

— Что с тобой? Опять плохо?

Он задыхался, глаза полны слез.

— Хочешь чаю? — спросила жена. Он кивнул.

Мать поспешила за чаем. Жена молча смотрела ей вслед.

Он отдышался, взял чай.

— Я скоро умру.

— Выбрось это из головы, успокойся. Через несколько дней все пройдет, — утешала жена.

— Я не волнуюсь, я просто знаю, что никогда не поправлюсь. Я кашляю кровью.

Жена, заметив в мокроте кровь, вздрогнула, но продолжала его успокаивать:

— Ничего страшного. Попринимаешь лекарства — и выздоровеешь.

Он с благодарностью смотрел на нее.

— Ты сама не веришь китайским врачам. Мою болезнь не вылечишь никакими лекарствами!

Мать молча утирала слезы. Жена старалась казаться спокойной и ласково говорила:

— Бывает, что вылечивают.

Он невесело улыбнулся.

— Вылечивают? А где взять на лечение деньги? Как нарочно, этой болезнью болеем мы — бедняки. Надо несколько лет пролежать, а жить на что? И без того вы со мной мучаетесь!

— Денег я раздобуду, ты не волнуйся, — говорила жена, как раз размышляя над тем, где бы достать хоть какую-то сумму. Она и не предполагала, как много нужно.

— Я не вправе тебя обременять, — сказал Вэньсюань. — Заработок у тебя небольшой, а расходов много. Да и как я потом верну тебе деньги? Я не могу оставить вас с долгами.

— Здоровье важнее, нельзя же из-за денег не лечиться. Выздоровеешь, постепенно расплатимся.

— А если не выздоровею? Значит, напрасные траты? Зачем же это? — стоял он на своем.

— Но ведь жизнь дороже денег. Даже собак и кошек лечат, а ты человек.

— Ах, в наше время жизнь ничего не стоит, особенно моя и мне подобных, еще не потерявших совесть. Я самый бесталанный. Порой я думаю — скорей бы умереть! — Он снова закашлялся.

— Да не говори ты с ним! Видишь, как он кашляет? Не жалко тебе его, что ли? — вмешалась мать.

Шушэн вспыхнула, не сразу ответила:

— Я желаю ему только добра, остальное вас не касается! — Она отошла к окну.

— Хороша доброта! Человек кашляет, а она не дает ему отдохнуть. — Мать с ненавистью смотрела на невестку и тихо говорила, Шушэн, однако, расслышала и презрительно рассмеялась:

— Выйди я сейчас за другого, наверняка были бы счастливы.