— Я давно знаю, что ты не станешь терпеть, — с достоинством произнесла мать и подумала: «Наконец-то ты показала себя».

— А я ничуть не хуже вас, — усмехнулась сноха.

— Еще смеешь равнять меня с собой! Ты кто? Любовница моего сына! Помню, как я тебя встречала. — Мать знала, что ее слова ранят Шушэн, и злорадствовала.

Молодая женщина побледнела, едва не потеряв контроль над собой. Она мучительно думала, как отразить удар, но тут в разговор вмешался Вэньсюань. Пока они переругивались, он думал: «Они вечно ссорятся, в семье нет мира. Почему эти женщины, которые его любят и которых он любит, как лютые враги, бросаются друг на друга? Сколько раз он задавал себе этот вопрос. От их голосов звенело в ушах, гудело в голове, она раскалывалась на части. Одна женщина сверлила другую ненавидящим взглядом, забыв о нем, о его состоянии; когда все это кончится и он сможет наконец отдохнуть?»

— Мама, Шушэн, перестаньте же! Мы ведь родные, одна семья, уступите друг другу.

— Это твоя мать затеяла ссору, я не оскорбляла ее! По какому праву она называет меня твоей любовницей? Пусть объяснит! — Лицо жены залилось краской.

— Да, любовница, и все это знают! Ну-ка скажи, когда он на тебе женился? Кто твоя сваха?

Вэньсюань в отчаянии закрылся одеялом.

— Вас это не касается, это наше дело! — гордо заявила Шушэн.

— Касается, раз ты моя сноха! Касается! — со злостью кричала мать.

— Сейчас тысяча девятьсот сорок четвертый год, а не эра правления Гуансюя, — холодно проговорила Шушэн, — времена нынче другие, и счастье не в забинтованных ногах.

— Ах, вот ты чем меня попрекаешь?! Ну и что ж от того, что мне ноги бинтовали?! Как бы там ни было, я мать Вэньсюаня и твоя свекровь. А ты мне противна и убирайся отсюда!

Вэньсюаню показалось, что его ударили в самое сердце. Он застонал, отшвырнул одеяло и, стукнув себя кулаком по лбу, закричал как безумный:

— Лучше бы мне умереть!

— Что случилось? — испуганно проговорила жена и, подбежав, склонилась над ним.

— Сюань, что с тобой? — вторила ей мать.

— Перестаньте, — только и мог он произнести, утирая слезы, закрыл лицо руками и тихо заплакал.

— Ну не волнуйся… мы больше не будем ссориться, — сказала, помолчав, мать.

— Будете, будете, я знаю.

Шушэн взглянула на мужа, закусила губы, размышляя о чем-то, потом, жалея его, принялась успокаивать:

— В самом деле, Сюань, мы больше не будем ссориться.

Он отнял руки от лица, глазами, полными слез, взглянул на мать и жену, взмолился:

— Я долго не протяну, дайте хоть немного пожить спокойно.

— Сюань, не говори так, ты выздоровеешь, — сказала мать.

— Успокойся, — просила жена.

— Только бы вы не ссорились, тогда, может быть, я поправлюсь. — Он улыбнулся сквозь слезы.

Когда он уснул, мать пошла за врачом, а жена, прислонившись к окну, стала смотреть на улицу. Неожиданно она почувствовала, как сжалось сердце. До каких пор может так продолжаться? Какая радость от такой жизни? Мысли путались, она боролась с собой, не видя выхода. Ни человеческого счастья, ни богатства — ничего у меня нет, я принесла в жертву все свои мечты! Что ждет меня в будущем, есть ли хоть какая-нибудь надежда? Она невольно покачала головой, вспомнив свои страдания в этой семье, вечные ссоры со свекровью, усталый, печальный голос мужа. Каждый день одно и то же! Какой-то заколдованный круг! И вдруг она отчетливо услышала: «Убирайся!»

Она тихонько кашлянула, посмотрела на мужа. Желтые, с сероватым оттенком ввалившиеся щеки, слабое, безжизненное тело. «Он обречен», — в страхе подумала Шушэн, отвернулась и снова стала смотреть в окно. Почему я должна быть нянькой при нем? Почему должна вечно ссориться с этой женщиной? «Убирайся!» Ладно же, я пойду своей дорогой! Тебя это не касается. Надо отбросить все колебания, ради себя, ради своего счастья. Счастья? Да, счастья! Я должна за него бороться… перед глазами встал образ сына, этого малыша с лицом взрослого человека. «Сяосюань, — произнесла она вслух. — Ради Сяосюаня…» Он не очень-то любит меня. Впрочем, ему и без меня будет неплохо, я буду помогать ему, как сейчас. Даже муж не помеха.

Вэньсюань все еще спал, он не догадывался о ее мыслях, этот жалкий человек.

Итак, расстаться с ним или пожертвовать своим счастьем?.. Он ведь обреченный. Смогу ли я спасти его, заставить свекровь полюбить меня, сумею ли ладить с ней? Не смогу. Надо себя спасать.

В это время пролетел совсем низко китайский самолет, и его гул прервал ее мысли.

Надо найти Чэня — он поможет избавиться от этой страшной семьи. Шушэн воспрянула духом, ее бросило в жар, сердце учащенно забилось. Она была полна решимости. Взяла из ящика свою сумочку и направилась к двери, уже выйдя в коридор, вспомнила, что свекрови нет дома и муж совсем один. Совесть не позволила ей уйти, она вернулась.

Вдруг Вэньсюань всхлипнул, позвал ее. Она склонилась над ним.

— Что случилось?

Он взял ее руки, крепко сжал, что-то тихо шепча. Она не отняла рук. Их взгляды встретились.

— Ты здесь? — испуганно и радостно проговорил он слабым голосом. — Не уехала?

— Уехала? Куда?

— В Ланьчжоу. Мне снилось, что ты уехала, а я лежу в больнице. Мне было так одиноко, страшно.

Она вздрогнула.

— Какое счастье, что это сон, — слабым голосом проговорил он. — Ты не оставишь меня, правда? — В его дрожащем голосе, глазах была мольба. — Нам теперь недолго быть вместе.