— Много набрали? — спросил Хомяк.

— На, сам взвесь, — предложил Шульга.

Хомяк попытался поднять мешок одной рукой, взялся двумя, поднатужился, забросил на спину.

— Да тут же килограмм сорок рыжья! — крикнул он. — А может и шестьдесят! Пацаны, мы в натуре богаты! С Пиджаком всухую разойдемся! И еще свою фабрику откроем! По производству надувных баб!

— А как теперь к деду выйти? — спросил Серый.

— Хуй его знает, — честно ответил Шульга. — Но плескало в той стороне, хибара по пути к озеру. Значит, нам примерно туда, — Шульга махнул рукой на север. Уверенности в том, что озеро именно там, где плескало, равно как уверенности в том, что хибара — на пути к озеру, а также в том, что плескало именно там, где он показал, у него не было. Вместе с тем за предыдущую ночь он убедился, что на болоте самое главное — куда-то идти. По возможности — не паникуя.

Мешок взвалили на Серого, сообща решив, что тот — самый спортивный. Продвигались вперед медленно: сообразили, что хуже всего будет утопить золото в случайно прыгнувшей под ноги трясине. Впереди шел Шульга, прощупывавший кочки ногами, за ним — Хомяк, дававший Шульге советы, куда идти, последним тянулся мехоносец. Места, по которым им случилось идти, были относительно сухие — теплая вода доходила до щиколотки, иногда особенно низкая кочка уходила под ногой до колена.

— Слышь, Шульга? — спросил Серый минут через сорок. — Мы не заблудились? Пакетик-то не сильно легкий!

— Нормальняк, братва! — бодро отрапортовал Шульга. — Я перед тем, как мы стронулись, азимут засек. Идем мы строго на север. Возвращаться, если что, — ровно от Полярной звезды, которая в Большой Медведице.

— Слышь, Шульга, — поинтересовался Хомяк, — а с каких резонов нам возвращаться, откуда мы пошли? Там же нет ничего!

— Да, действительно, — подумав, согласился Шульга. — Азимут раньше нужно было засекать. От хибары. Но нам тогда не до азимутов было. Еб твою! — он споткнулся и упал на ладони.

— Что такое? — обеспокоенно спросил Серый.

— Тут что-то под ноги. Глянь, пацаны! Рюкзак нашелся! — он, покопавшись, предъявил друзьям уцелевшую банку тушенки и консервный нож. — Фонаря, жаль, нет. И мокрый весь! И на хуй нам тушенка, когда в лагере уха! — он сунул банку обратно в брезент, раскрутил рюкзак над головой и зашвырнул его в темноту.

— Ну и что ты сейчас сделал, Шуля? — обиженно отозвался Серый. — Мог бы у меня часть монет ссыпать. Я дохну тут, как ишак в Сибири. А в рюкзаке и удобней было бы волочь.

— Хорошая мысля приходит опосля! — беспечно отозвался Шульга. — Неси, Серый, не хнычь. Если тяжело станет, на Хомяка мешок определим.

— Не, ну ты, Шульга, тупой! — приговорил его Хомяк. — Мысли у тебя иногда в голове бывают, но в целом ты тупой!

— Глядите! Вышли! — Шульга остановился и указал на огонь от костра, мерцающий сквозь кусты недалеко от них. Приятели ускорились.

— Серый, держи мешок крепче! Чтоб на последних метрах чего не произошло! — скомандовал Шульга.

— У тебя сейчас, Шуля, кличка будет «Рюкзак»! Не «Шульга», а «Рюкзак»! А как завтра рыжье в село волочь? Ты подумал? — продолжал злиться на него Серый. — Олигофрен, блядь!

— Нормально, пацаны! Вы б радовались, — отмахивался Шульга, который вину чувствовал, но старался на ней не концентрироваться. — Клад нашли, как Индиана Джонс — Трою! Потом еще в учебниках о нас напишут, вот увидите! Стоп, блядь! Стоп! — его нога вместо кочки ушла в жижу. — Стоп! Тут у нас попадос!

Шульга стал на четвереньки и пошел вперед полуползком.

— Серый, иди за мной. Ни шагу по сторонам! Тут попадос! Что-то типа реки. Или разлом тот!

Они начали обходить поляну по кругу с очень большим радиусом. Топь, отделявшая их от костра, не отступала. Шульга вооружился спичками и время от времени зажигал одну, чтобы убедиться, что смертельная преграда ему не мнится. В неровном свете на несколько секунд проступала черная водная гладь, прикрывавшая липкую жижу, либо матовая поверхность влажного торфа, похожего на высохшую лужу. В одном месте ему показалось, что она пригодна для ходьбы: он ступил на нее и она выдержала осторожный шаг, он ступил второй ногой и провалился сразу по грудь. Его бы затянуло за минуту, если бы Хомяк и Серый сообща не вытянули его за руки.

— Да что ж такое? — сказал Шульга, когда костер полностью скрылся из виду.

Они обходили остров с другой стороны. Топь была по-прежнему рядом.

— Крапиву помню! — возмущался Шульга. — Кусты помню! Но топь не помню! Заколдовано тут!

В одном месте им удалось подобраться совсем близко к деревьям острова, служившим неплохим ориентиром. От камышей и кустов, обещавших спасение, их отделяло около десяти метров болезненно блестевшей в свете спички воды. Шульга аккуратно свесил ноги в теплую протоку и прокомментировал:

— Глубина тут изрядная. Но грязи нет. Чистая вода. Я попробую пробить. Если что, ловите!

Он соскользнул в воду:

— Не, идти не выйдет! С головой! А может и глубже! Но плыть можно! — Шульга сделал несколько сильных гребков кролем и уцепился за кусты на противоположном берегу. — Тут, у орешника, уже неглубоко! По грудак! Так что вариант!

— А что с мешком? Подумал? — возразил Серый. — Сами-то мы проплывем. А вот золото утопим на хуй.

— Да! Никак! — согласился Шульга. — Дальше пойдем! Как-то ж мы с острова вышли!