Шрифт:
— Видимо, вы не желали спорить и о том, что работаете в «Ванкувер сан»? — Пастор расплылся в улыбке и продолжил: — В «Ванкувер сан» нет сотрудника по имени Нэнси Ллойд. Я знаю это, потому что после вашего звонка позвонил в газету. Учитывая волну интереса СМИ к этому случаю, считаю, что лучше как следует проверить каждого. Ваши верительные грамоты оказались фальшивкой. Что, в свою очередь, заставляет спросить: кто вы такая и почему так заинтересовались этим делом?
Я встала:
— Приношу извинения за свой обман.
— Но вы так и не ответили на мои вопросы.
— Кто я такая, не имеет значения.
— О нет, это имеет значение. Потому что сразу же для меня было совершенно очевидно: хотя вас, возможно, и не подвергали психиатрическом экспертизе, вы, несомненно, находитесь в состоянии сильного душевного потрясения. Очень сильногопотрясения… настолько, что я не уверен в вашей вменяемости… Вот почему я согласился с вами встретиться и поговорить, хотя знал, что вы мне солгали. Я хотел своими глазами увидеть, что вы за особа, и понять, почему вы настолько захваченыисчезновением Айви Макинтайр?
— У меня на то свои причины. — Я посмотрела в сторону ближайшего выхода.
— Уверен, что причины у вас есть, — продолжал пастор. — Не бойтесь, я не собираюсь препятствовать вам покинуть это место. Я на вас не сержусь. Напротив, мне очень горько. Горько потому, что вы находитесь во власти гнева и озлобленности и, не в силах им противостоять, стали врагом миру и себе самой. Еще мне горько оттого, что вы, как я вижу, одиноки, лишены любви… но тем не менее отвергаете Того, Кто любит вас больше, чем кто-либо еще. Для вас Бог — это обман… хотя на самом-то деле это вы сами прибегли сегодня к обману.
— Я еще раз прошу меня извинить. Если позволите, я сейчас уйду и больше никогда вас не побеспокою.
— А я бы предпочел, чтобы вы меня побеспокоили. Как предпочел бы услышать, что вы хотите открыть сердце Господней любви и позволить Ему исцелить вас от страданий.
— Он не сделает этого, — сказала я.
— Почему вы так в этом уверены?
— У меня есть на это причины.
— Вы так решительно об этом говорите.
— Да, это так.
— Знаете, я не католик, но давно, еще в богословском училище, слышал про Паскаля. Знаете, кто это такой?
— Нет. — Я покачала головой.
— Паскаль, французский теолог, рассуждал о том, что, хотя мы и не можем доказать факт существования Бога, лучше все-таки Его признать. В конце концов, Нэнси — или как там ваше имя, — если вы сейчас упадете на колени прямо здесь, рядом со мной, и позволите мне привести себя к Иисусу, то получите дар Жизни Вечной. Подумайте об этом — Жизнь после смерти. Смерть побеждена. И не только это — вы очиститесь от всех своих грехов! А теперь приведите мне хоть один — только один — убедительный довод, почему вам не принять Величайший Дар.
Наконец я посмотрела ему в глаза:
— Потому что все это смешно.
После чего развернулась и поспешила спастись бегством.
Глава десятая
Идиотка, идиотка, идиотка…
Так выглядели мои несложные мысли по дороге назад в Калгари. Как я могла оказаться такой тупицей, такой наивной дурочкой и не предусмотреть, что его святейшество может меня проверить? Этот тип сверхамбициозен и грезит о карьере телепроповедника. Следовательно, он наверняка изо всех сил стремится не испортить свой имидж. Разумеется, он первым делом позвонил в газету, желая удостовериться, что Нэнси Ллойд и в самом деле та, за кого себя выдает.
Все пошло наперекосяк, потому что наш Корсен был парень не промах и отлично разбирался в людских слабостях. Для этого святоши я оказалась открытой книгой, он вмиг раскусил меня — и точно определил, на какие рычаги нужно нажимать, чтобы сбить меня с толку и смутить.
Напротив, мне очень горько. Горько потому, что вы находитесь во власти гнева и озлобленности и, не в силах им противостоять, стали врагом миру и себе самой. Еще мне горько оттого, что вы, как я вижу, одиноки, лишены любви… но тем не менее отвергаете Того, Кто любит вас больше, чем кто-либо еще…
Если бы Ондействительно любил меня, ничего этого никогда бы не произошло. Но ответить так я не могла, чтобы не начинать долгих объяснений, касающихся Эмили, а для нашего благовестника Корсена это оказалось бы настоящей манной небесной. Несчастная мать в поисках исцеления.Мало того что ему удалось припереть меня к стенке и обличить во лжи, он виртуозно повернул дело так, что я почувствовала себя совершенно сумасшедшей… впрочем, возможно, так оно и было.