— Вы имеете в виду… ммм… полицию?

— Именно.

— Да, я слышал об этом.

— Наверняка Марлин Такер узнала про это от Джеральдины Вудс, которая ей проболталась…

Нервное покашливание Верна.

— Ну, вы же знаете, как расходятся слухи, — проговорил он. — У вас не найдется времени посидеть за чашкой кофе нынче утром?

— Что вы предлагаете, Верн?

— О… просто… повидаться, если, конечно, для вас это не слишком рано… и вообще…

— Я уже давным-давно на ногах. Знаете «Кафе Беано»?

Мы договорились встретиться там через полчаса.

Хотя Калгари не совсем дотягивает до Нью-Йорка в смысле стиля, завсегдатаи «Кафе Беано» одевались ничуть не хуже, чем в шикарном Сохо. Поэтому при появлении Верна — в поношенной коричневой куртке с капюшоном и такого же цвета плоской вельветовой кепчонке, в серых синтетических штанах — все глаза устремились на него, а мне стало стыдно за то, что я назначила встречу именно здесь, представив, как ему должно быть неуютно среди всех этих супермодных кожаных пиджаков, дизайнерских темных очков и пятнадцати сортов дорогого кофе в меню.

Верн подошел к столику, за которым сидела я.

— Здесь подают самый обычный черный кофе? — нервно спросил он.

— Да, конечно, — успокоила я его.

Решив проблему с кружкой кофе для Верна, я уселась напротив.

— Ну… — сказала я.

— Ну… — отозвался он.

— Неплохо мы посидели в прошлое воскресенье.

— Это одна из причин, почему я здесь. Я чувствую себя просто чудовищно из-за того, что позволил себе так надраться в вашем присутствии.

— Полно, я ведь и сама не являла пример воздержанности, — улыбнулась я.

— Знаю, но… я ненавижу себя, когда допускаю подобные вещи.

— Ну так не допускайте их.

— Время от времени мне это необходимо.

— Тогда не переживайте из-за этого. Я вот не переживала.

— Это точно?

— Абсолютно.

— На той неделю, когда я узнал о ваших… эээ… проблемах с… эээ… законом, я невольно подумал… эээ… может быть, если бы я не втянул вас в эту марафонскую попойку…

— Вы думаете, все дело в том, что именно в баре я увидела Джорджа Макинтайра по телевизору?

— Да, именно.

— Вы вините себя в этом?

— Ну…

— Боже, а я еще считала себя королевой виноватых.

— Вы чувствуете себя лучше?

— Да я и раньше неплохо себя чувствовала. Я просто вбила себе в голову, что полиция задержала не того человека.

— Это действительно так?

— Вы правда хотите знать?

— Конечно.

— Я действительно думаю, что это так.

И я начала рассказывать. Говорила я без передышки минут сорок пять. Я просто не могла остановиться. Коснувшись подробностей дела Айви Макинтайр, задав вслух вопросы, которые у меня возникали относительно истинного виновника и того, не допущена ли правосудием трагическая ошибка, я стала копаться в своей папке с распечатками материалов. Лишь гораздо позже, спустя несколько часов, вспоминая свою страстную речь и то, как я приводила доводы «за» и «против» Джорджа Макинтайра, будто выступая перед присяжными, я содрогнулась при мысли, что вела себя как сумасшедшая… Верн сидел, немного ошарашенный моим монологом, и только ежился под взглядами, которые бросали на нас другие посетители кафе, шокированные возгласами женщины, опровергавшей то, что в глазах общественного мнения казалось непререкаемым… Впрочем, скованные требованиями канадского этикета, они не могли возразить мне во всеуслышание. (Судя по всему, бармены, покрытые татуировками, руководствовались несколько иным сводом правил, нежели потребители кофе латте в «Кафе Беано».)

Наконец я закончила. Верн, как мне показалось, был одновременно шокирован и слишком потрясен для того, чтобы признать, что шокирован.

— Да ладно, Верн, не берите в голову, — произнесла я, все еще чувствуя подъем после своего выступления в духе Перри Мейсона. — Ну, скажите, что я сраное трепло, что порю несусветную чушь или просто…

— Джейн, прошу вас, — тихо прошипел Верн, торопливо постучав меня по руке, — нет необходимости…

— В чем? — Я все еще говорила на повышенных тонах. — В том, чтобы высказать вслух то, что другие замалчивают и никто не хочет признать, — что схватили и держат под стражей человека, не взвесив как следует все доказательства и улики?

Молчание. Верн опасливо осмотрелся и понял, что взгляды всех, кто был в кафе, устремлены на нас.

— Мне пора, — сказал он. Поблагодарил за кофе, повернулся и вышел.

Но я поспешила за ним и догнала на улице.

— Я что-то не то сказала? — спросила я, пока Верн садился в машину. — Поставила вас в неудобное положение?