Упакуй, пожалуйста, все мои вещи, какие есть в твоей квартире.

Трейси зайдет завтра и все заберет.

Я больше не желаю иметь с тобой ничего общего.

Подписи не было.

Я тут же отправила ответ:

А я больше не желаю иметь ничего общего с тобой.

Подписи я тоже не поставила.

Этими любовными посланиями мы обменялись утром в субботу. Днем мне предстояло предстать перед студентами и каким-то образом умудриться сохранить спокойствие, и это в минуты, когда мне казалось, что весь мой мир рушится. Но я не позволила себе раскисать и предаваться отчаянию, а направила свою ярость на другое. Два часа я носилась по всему дому, кое-как распихивая по чемоданам одежду Тео, освободила его книжные полки, его письменный стол, собрала его коллекцию дисков и упаковала компьютер.

Эмили озабоченно наблюдала за мной.

— Папа уезжает?

— Да, папа уезжает.

— Навсегда? — У нее вытянулось лицо.

Я снова подхватила ее на руки.

Бедная дочурка, она уже ранена своими родителями, неспособными поставить интересы ребенка выше своих. Неужели мы так и не научимся поступать так, как надо?

— Ты тут ни при чем. Просто папочка сейчас очень занят, ему надо пожить в другом месте. Но ты будешь с ним часто встречаться.

— Правда? — тихо спросила она, как будто видела меня насквозь.

— Да, правда, я тебе обещаю. И обещаю, что больше не буду огорчаться.

После окончательного разрыва с Тео я действительно перестала постоянно нервничать и расстраиваться. Видимо, растратила всю злость к этому времени. А может быть, до такой степени уверилась, что все между нами кончено, что, когда этот момент наконец настал, он не вызвал у меня ни шока, ни потрясения. Я просто приняла неизбежное. Невозможно больше делать вид, что отношения можно склеить, если очевидно, что все происходившее между нами было фатальной ошибкой.

Впрочем, бросив взгляд на свою дочь, я понимала, что это не совсем верно, так как благодаря «ошибке» я получила самый потрясающий подарок, какой только можно себе представить. Возможно, я и выдерживала до сих пор все свалившееся на меня merde [90] по той единственной причине, что Эмили была такой нереально замечательной.

Шли недели, потом месяцы. От Тео не было ни слова. С одной стороны, подобное бездушие казалось мне поразительным. Неужели ему совершенно плевать на дочь, не тянет даже повидаться с ней, хотя бы черкнуть пару слов по электронной почте, чтобы узнать, как у нее дела? Но с другой стороны, меня радовало такое самоустранение его, желание бесследно исчезнуть из нашей жизни. Тем проще было списать его со счетов.

Я вызвалась вести занятия в университете в течение летнего триместра. Мы с Эмили провели неделю в съемном домике на берегу озера Шамплейн. Мне даже удалось, хотя и с большим трудом, в особенно жаркий день заманить дочурку в воду, где с моей помощью она впервые в жизни поплавала на спине. Поначалу Эмили, разумеется, нервничала. Но я уверила ее, что не дам ей захлебнуться.

— Ты меня будешь поддерживать? — спросила она.

— Я всегда буду тебя поддерживать.

Потому что на самом-то деле это ведь ты всегда будешь поддерживать меня.

Это была счастливая неделя, полная тихой радости, но она быстро пролетела, и я пообещала себе, что на будущий год возьму отпуск на все лето и сбегу со своей дочерью в Париж на пару месяцев… особенно если получу назад свои деньги из «Фантастик Филмворкс».

Разумеется, клятвенные заверения Адриенны, что деньги будут мне возвращены, оказались пустым звуком. Я отправила ей несколько суровых писем по электронной почте. Ответа не было. Тогда я заглянула к мистеру Алкену в его крошечный офис, расположенный по соседству со мной в Соммервиле. Он выслушал мой рассказ и прочитал договор, заключенный мной с «Фантастик Филмворкс».

— Жаль, что вы не показали его мне, прежде чем подписывать, — вздохнул он.

— Мне тоже жаль. Можно ли что-то сделать, чтобы заставить их вернуть деньги, как они обещали?

— Я могу направить письмо с требованием, чтобы теперь, когда об удачном прокате фильма стало широко известно из прессы, они немедленно вернули ваш взнос. Но согласно условиям контракта они могут тянуть с выплатой до первого декабря. Тем не менее, если хотите, чтобы я отправил им напоминание…

— Да, я бы очень этого хотела.

Письмо, составленное мистером Алкеном, было весьма жестким и весьма юридически грамотным. Он требовал немедленного возврата денег, особенно с учетом того, что «мисс Клегг еще три месяца назад устно пообещала моему клиенту полного возмещения инвестированном суммы», а также указывал на то, что я, будучи служащей их компании, имею право знакомиться с финансовыми документами и следить за расходованием средств. Ответ Адриенны был лаконичным и нелюбезным: