Пауза.

— Я был бы рад, если бы это дело обошлось вам в меньшую сумму, — заговорил наконец Алкен. — Но я могу лишь пообещать приложить все усилия, чтобы закончить все как можно быстрее. Я ни на минуту не забываю о том, что ваши ресурсы ограниченны.

— Не слышно ли чего о беглецах?

— Совершенно ничего. К розыскам подключился Интерпол, так как Тео и Адриенне предъявлено обвинение в мошенничестве. Я мог бы, разумеется, пригласить частного детектива, но стоимость…

— Забудьте об этом. Только не подпускайте ко мне стервятников, и, думаю, я смогу продержаться, пока шум не утихнет.

Продержатьсяоказалось не так уж просто. В последующие две недели моя персона оказалась в центре внимания, вокруг меня развернулась омерзительная кампания по устрашению, организованная несколькими кредиторами «Фантастик Филмворкс». По словам Алкена, семьдесят пять процентов кредитеров приняли его объяснения, согласившись с тем, что, будучи единственным инвестором в компании, я никак не могу нести ответственность за финансовые нарушения, но то были крупные организации (отели, компании по прокату автомобилей и вертолетов, финансовые группы), способные погасить долги без большого для себя ущерба. Они, возможно, сочли ниже своего достоинства преследовать небогатую преподавательницу, имевшую глупость вложить деньги в доморощенное кино. Но оставалась еще горстка кредиторов, не поддавшихся на уговоры, — они-то и старались изо всех запугать меня, чтобы заставить с ними рассчитаться.

Организатор банкетов и торжеств из Калифорнии — Вики Сматерсон — была одной из наиболее агрессивных. Судя по голосу, ей было немного за сорок, и в этом голосе очень резко звучало: Мы слезам не верим! Когда она позвонила в первый раз, я была дома и, сидя на полу, возилась с Эмили. Услышав звонок, я вздрогнула и замерла. Поскольку телефон продолжал звонить, Эмили заинтересовалась:

— Почему ты не подходишь, мамочка?

— Потому что я занята, мы же с тобой играем. — Я выдавила из себя улыбку.

Затем включился автоответчик, и после его сообщения зазвучал голос: «Это Вики Сматерсон, ваши партнеры задолжали мне девять тысяч четыреста долларов за вечеринку, которую я помогла устроить. Может, для таких богатеев, как вы, девять с половиной тысяч — не деньги, а для меня это целое состояние, и я вас не оставлю в покое, пока вы мне их не вернете.Вы, может, думаете, это слишком? Тем хуже для вас. Вы еще увидите, я могу быть жесткой и проявить настойчивость, если…»

Я подскочила к автоответчику и выключила звук. Эмили, казалось, звонок заинтересовал и встревожил.

— Эта тетя на тебя сердится, — сказала она.

— Она просто огорчена.

Тут зазвонил мобильник. Я бросила взгляд на экран. И не стала отвечать. Спустя мгновение снова затрезвонил городской. Я только еще раз проверила, отключен ли звук у автоответчика. Оба телефона надрывались, а Эмили вдруг широко улыбнулась в разгар этой какофонии:

— Все хотят поговорить с мамочкой.

Я была столь популярна, что оба телефона не переставали звонить минут десять, пока мне не хватило наконец ума, выключить мобильник и выдернуть из розетки шнур городского телефона. Позже, уложив Эмили спать, я плеснула в стакан двойную дозу водки и позвонила Кристи в Орегон, мне посчастливилось застать ее в офисе.

— Как всегда, — начала я, — у меня есть что тебе рассказать.

И как всегда, рассказ вышел долгим и взволнованным.

— Боже милостивый, — охнула Кристи, когда я дошла до исчезновения Тео и Адриенны, сбежавших на край света или уж не знаю куда.

— Я бы предположила, что они в Марокко, — сказала Кристи. — Можно отлично спрятаться, а через Средиземное море рукой подать до юга Франции, если им захочется вкусно пообедать.

— По-моему, можно прекрасно поесть и в самом Марокко, — предположила я. — Особенно с полными карманами чужих денег.

— Ты хочешь сказать, твоихденег.

— Я уверена на сто процентов, что первоначальный капитал давно и полностью истрачен. Теперь их кредиторы пытаются лишить меня квартиры.

— Не сделают они этого.

— Откуда у тебя такая уверенность?

— А я им не позволю. Как бы то ни было, я уверена, что суд отнесется к тебе с пониманием и примет решение в твою пользу. Тогда все они от тебя отвянут.

— А если нет? Если все пойдет по-другому?..

— Ну, что ж, значит, придется это пережить — нам всем приходится переживать неприятности. Не смертельно. Потеряешь эту квартиру — найдешь другую. Даже если придется объявить себя банкротом, чтобы разделаться со всеми долгами… со временем ты оправишься и от этого. Все это чудовищно несправедливо, я знаю. Но жизнь часто бывает такой. Несправедливой, запутанной и весьма-весьма жестокой.