– Или дристало выходит или пусть заткнет свою жопу пальцем.

Весь народ начинает ржать, именно ржать, и глядеть на меня, а я, отвечая на звонок, успеваю крикнуть, что перезвоню позже, судорожно выключаю мобильник и говорю водителю:

– Он больше не будет!!

На что водитель, мол, уйми своего засранца, а то дышать нечем, глаза режет. Данное замечание вызывает такой взрыв хохота, что я не выдерживаю и линяю из маршрутки».

«Саша. Это Игорь Бедеров. Может быть, тебе пригодится? Дело было на Тихом океане. Корабль. На корабле едет «большой штаб». Вахтенный офицер из совсем зелёных лейтенантиков. Начальство салабона задрочило по «самое не хочу». Срочно большезвёздным дядям понадобился капитан первого ранга Белобородько. Вот бедолага везде бегает, с ног сбился – ищет Белобородьку этого.

А тут на мостик по трапу чинно выплывает какой-то контр-адмирал. Лейтенантик, вместо того, чтобы подать по его прибытию команду «смирно», как у нас в сухокопытных войсках обычно делалось, полез к адмиралу с очень тонким вопросом: «Товарищ контр-адмирал, вы случайно не капитан первого ранга Белобородько?»

Адмирал оказался философом. Он снял очки в золоченой оправе, внимательного посмотрел на запаленного лейтенанта и произнес: «Хуй его знает, молодой человек. В нашем дурдоме возможно все».

Я, между прочим, с этим адмиралом согласен».

«Уважаемый Александр!..

Недавно проездом был друг из Владивостока, который просил передать свое уважение Вам. Он познакомился со своей женой, когда лежал во флотском госпитале. Взял с собой Вашу книгу, которую предложил почитать медсестре. Ей понравилось. Теперь они муж и жена. Сентиментально, но правда.

С флотским приветом, Олег Рыков».

«Это опять Елисейкин: Саня! Внимай! Только три истории!

Первая: Питер. 92-й год. Вечереет. Прилично датые мой друган Серега и я спотыкаемся домой. Он пьяней меня раза в два, так что, когда дует ветер, его как парус сдувает в ветреном направлении, а я, как более устойчивый, пытаюсь рулить, в итоге вся конструкция, слегка мыча, дрейфует на пару шагов согласно теории сложения векторов. Бредем мимо песочницы. Видим – крохотная девчушка копается в песочке, и не каким-нибудь дурацким совочком, а здоровенным красным искусственным членом со всеми причиндалами. Преодолев обалдение, подгребаем к дитю, и Серый, обдавая крохотульку перегаром, выдаёт:

– Хде взяла?

– В Шекш Шопе, – шепелявит деточка, и мы с трудом прослеживаем направление вытянутой руки ребёнка. Ага, так и есть, «Шекш Шоп»! Пять минут спустя, по дороге уронив на бок урну, вваливаемся в заведение. Я направляю Серегу на трех барышень за прилавком с целью поинтересоваться, в чем дело, собственно, и через секунд 30 он выдаёт следующий сюр:

– В-вот в-вы тут все ссстоите… ровно, а там (яростный тычок пальцем в дверь) д-девочка членом землю роет!!!

У первой барышни глаза лезут на лоб, вторая, нервно хихикая, замечает, что «Её ж, такую, в цирк надо», и только на лице третьей барышни отражается подобие мыслительного процесса, и в следующею секунду она уже злобно орёт в подсобку:

– Иваныч, ты опять хуи неликвидные в мусорку вынес?!!

Вторая: В Питере это было, естественно. Лет шесть назад. Одна церквушка надыбала кучу валюты на реставрацию с условием, что подрядчик будет очень заграничный, видимо, чтоб и работу в срок закончили, и деньги не сперли. Ваш покорный слуга в это время имел какое-то туманное отношение к комитету по реставрации нежилых фондов. И вот с утра пораньше ловит меня начальник и грит, мол, что нарисовалась солидная немецко-шведская фирма, готова на все за предложенные бабки, и прям сейчас я должен представителя ихнего в церквь ту сопроводить и встретить его там с батюшкой (который из языков знает лишь старорусский), чтоб они чего надо обсудили под моим чутким наблюдением.

Тут сразу возникает Отто, германошвед, познакомились, едем. У Отто неплохой русский с легким оккупационным акцентом, хорошо, думаю, переводить не надо будет.

Приехали, нашли батюшку в рясе неглаженой, Отто штуки всяки подоставал, стал бегать и замерять чего-то, пока мы с батюшкой беседой светской баловались. Прибегает, запыхавшись, и делится с нами информацией инженерной типа что там мы «штуккотуррку» налепим, а вот там ещё какую хреновину заменим, а потом такое говорит:

– А для корошший сфетофой эффект фсе лампы будутт хуёвый.

И смотрит на нас так приветливо. Я мысленно перекрестился и тоже улыбаюсь, а вот батюшка нехорошо как-то глазиком моргнул, крякнул сдавленно, ткнул в меня пальцем и шипит:

– Ты скажи ему, что деньги у нас есть, пусть хорошие лампы ставит.

Отто сразу:

– Та-та, все путет корошший, и оччен хуевый, тут мы хуевый красний лампы поставим, тут хуевый синий, и потом фсе стекло сдесь заменим на хуевый стекло, а тут (на главный витраж с изображением Христа показывает) путет дфойной хуевый стекло, самый торогой!