– Он не хотел добиваться любви силой или обманом, – печально и задумчиво произнесла Лукреция. – Даже когда подглядел, как Екатерина купается в ручье.

Мелкая дрожь, снова сотрясавшая девочку, передалась Анне.

– Она тогда жила в монастыре Святой Агнессы, я помню, ты рассказывала, – продолжала Лукреция, – потому что мать бросила ее. Напрасно матушка так поступила с Екатериной. Она должна была о ней заботиться.

Анна поцеловала голову дочери и ощутила губами жесткость ее волос. Как будто после купания в серной воде.

– Ты была у источника? – строго спросила баронесса.

– Я ведь и раньше туда ходила. Иногда с тобой, иногда с кормилицей, а потом с Андрополусом.

– Вы купались вдвоем? Ты да он?

Лукреция кивнула. Вот она и призналась, что нарушила строгий запрет.

Анна постаралась сдержать недовольство.

– Екатерина тоже ходила к ручью без матери, – чуть помолчав, уверенно промолвила девочка, – и ничего плохого с ней не случилось, ведь правда?

. – Ее всегда сопровождали братья-монахи, – уточнила Анна, – следовали за ней повсюду и оберегали. Раймондо, Томазо делла Фонте, отшельник из Санто и еще другие. Они заботились о Екатерине, как Лиам – о тебе. Без них она – никуда, это точно.

– Даже купаться?

– Купаться, – после секундного замешательства ответила Анна, – она ходила с подругами.

– Они купались голые, как мы с тобой?

– Вы с Андрополусом баловались в источнике голышом, Лукреция? – вопросом на вопрос испуганно ответила баронесса.

– Нет, голышом я купаюсь только с тобой, матушка.

«Она обманывает меня, – подумала Анна. – Почему она не взяла с собой кормилицу или Лиама? Надо расспросить слуг. И зачем только я отправилась в Корсиньяно!»

– Ты говоришь о Екатерине так уверенно, словно знаешь о ней все. А вдруг тот подглядывавший монах все-таки попытался соблазнить дочь красильщика? – Лукреция наморщила в раздумье лоб. – Например, наобещал ей с три короба…

– Во-первых, ей ничего не было от него нужно. А во-вторых, Екатерина находилась под покровительством Папы Римского.

– Под покровительством! Монаху-то тому что до этого? Он ведь даже на убийство готов был решиться?

Анна не нашлась, что ответить. Наступила тишина, только канарейка в клетке продолжала петь свою песню.

– Погляди, как светятся пурпурные пятнышки в Рокка-ди-Тентенано! – восторженно прервала долгое молчание Лукреция. – Святая Екатерина улыбается мне! Тише! Тише! Ты слышишь, она говорит! Говорит, что мне нечего стыдиться. Господь пожелал, чтобы острие копья всегда было при мне. Значит, меня возьмут в крестовый поход. И Андрополус пойдет со мной!

Она резко тряхнула головой. Жесткие волосы хлестнули Анну по щекам. Глаза Лукреции покрылись поволокой, на лицо легла тень. Ее трясло как в лихорадке. Баронесса приложила ладонь ко лбу дочери – горит огнем. Девочка не сводила взгляда с замка.

– Пурпурные пятнышки, – прошептала она.

– О чем ты? – спросила Анна, тоже шепотом.

– Она – дочь красильщика, я – дочь красильщицы. Все одно к одному. – Лукреция вскочила на ноги, накинутое одеяло упало на землю. – Найди Андрополуса, матушка. Я хочу выкупить его вольную. Того, что есть в моем сундуке, на это хватит. Пусть мой раб всегда следует за мной, куда бы я ни шла.

Анна побежала к дому вслед за дочерью. Та стояла возле клетки с канарейкой и перебирала упавшие птичьи перышки.

– Я хочу быть Екатериной, а не Лукрецией, – твердо сказала девочка, – Вашей Лукреции вообще никогда на свете не было.

Андрополус так и не появился в поместье, и Анна, прождав несколько дней, отправилась в Корсиньяно что-нибудь разузнать о нем. Ее сопровождал Лиам. Возле церкви Святого Франциска баронесса спешилась, велела прохлаждавшемуся у храма конюху постеречь коня, пока она будет у мессы, и заодно поинтересовалась, не видел ли он где Андрополуса.

– Спросили бы лучше у водоносов, – прозвучал неопределенный ответ.

Анна вышла из церкви вслед за Бернардо Росселино, еще до конца службы. Площадь, раскинувшаяся между церковью и папским дворцом, была почти безлюдна. Свет делил ее пополам – южная часть купалась в утренних лучах, а восточная лежала в тени: высокая башня ратуши загораживала солнце. Там, где тень, у стены дворца, рядом со своими лошадьми, жадно пьющими воду из известняковых чаш, стоял архитектор. Заметив, что он смотрит на нее, Анна отвернулась. Бездельничающие у колодца водоносы с любопытством поглядывали то на баронессу, то на Росселино. Она решила, что с расспросами об Андрополусе можно немного и подождать; застыв посреди площади, Анна ждала, когда же наконец Бернардо подойдет к ней. Лиам и его собака присоединились к пялящимся водоносам. Росселино выбирал подходящее седло, словно не знал дела важнее, и больше на Анну не смотрел. А ведь во время мессы их глаза не раз мимолетно встречались.