– Ему, конечна, виднее, – частил Андрополус, – не мне спорить, мужчина я или женщина, мальчик или девочка, да и самому падре было, кажется, все равно, – голос его слегка дрогнул.

Андрополус вел за веревку довольного скорым возвращением осла. Овцы семенили следом. Собака, искоса следя за ними, бежала сбоку. Антонио ехал чуть поодаль. Пастух устремил взгляд в небо, щурясь на палящее солнце. Под яркими лучами его лицо стало прекрасно.

– Отец послал мне с ангелом добрую весть. Но священник думает иначе.

Анна содрогнулась от сочувствия и жалости. Что сделал падре с ребенком, к чему принудил силой или обманом? Впрочем, об этом позже. Андрополус еще не отошел от случившегося. Требовать от него внятных ответов было бы безжалостно. Бедный мальчик! Почему она раньше не обращала на него почти никакого внимания?

– По ночам я прячусь в дупле большого дуба. Не от волков и кабанов – от людей. Мало ли кто может тут ходить. Во тьме не разберешь. Я слезаю вниз только на рассвете. – Андрополус всхлипнул. – Где мне спать, когда лесорубы повалят дерево?

– Мы устроим тебе постель в доме, – пообещала Анна.

Лоренцо обещал отцу Андрополуса спасти мальчика от турецкого рабства. Он выполнил клятву, данную соратнику. На том и остановился, забыл о пареньке, выкинул его из головы. Знать не хочет, каково пасти овец, спать в дупле и есть скудную пишу рабов. Разве хлеб да вода могут насытить растущее как на дрожжах тело? Она возьмет Андрополуса к себе. У нее будет сын, а у Лукреции – брат.

Если Лоренцо не согласится сразу, молено сослаться на необходимость иметь еще одного телохранителя. Антонио в одиночку не может за всем уследить; с двумя будет вдвое надежнее, тут не поспоришь.

– Я буду вас защищать, когда вырасту, – горячо сказал Анне Андрополус, словно подслушав ее мысли. Она сжала руку мальчика. – У турков я научился метко стрелять, а остальное у меня в крови.

– Ты настоящий воин, – улыбнулась Анна.

– Я как отец. Тут главное – решимость. Не всякий может вонзить меч в противника.

При этих словах Андрополус несколько раз судорожно глотнул. Небольшой отроческий кадык поднялся и опустился под тонкой нежной кожей без малейшего пушка.

«А пока не подрастешь, я буду твоим тайным телохранителем», – подумала Анна.

В ее руке лежала теплая детская ладонь. Широкая – такой удобно натягивать лук. Надо бы взять мальчика на охоту. Она не раз в норвежские годы охотилась вместе с отцом.

Не дожидаясь, пока подрастет, Андрополус приступил к обязанностям защитника.

– Опасайтесь сиенских красильщиков, они вам завидуют. У колодца болтают, будто пурпур дает вам господин Лоренцо, вы только пропитываете ткань краской. Я, конечно, поспорил с водоносами, но они…

Анна засмеялась, но в глубине души почувствовала беспокойство. До чего же сплетни далеки от истины! Только она умеет превращать в краску улиточную слизь, и люди это знают. Да на чужой роток не накинешь платок.

– Вы бывали когда-нибудь в Константинополе, в императорской красильне? – осторожно спросил Андрополус.

– Никогда.

– Вот о том люди и говорят. А господин барон был, он ведь там сражался. И будто бы один мастер открыл ему тайну пурпура.

До чего знойно и душно! В горле – наждачная сухость. Анна сделала несколько глотков воды из кожаного бурдюка и отдала его Андрополусу. Как тяжело дышится! Хоть бы дуновение! Но воздух словно замер.

Лоренцо нередко рассказывал ей про день падения Константинополя. Кровавая бойня, победа султана, гибель императора Константина. Но ни разу муж не упомянул о знакомстве с мастерами из строго охраняемой императорской красильни.

– Красильщикам отрезали языки. Как они могли выдать секрет? – промолвила Анна.

И мельком подумала: а если бы не отрезали? А она сама, окажись в безвыходном положении, смогла бы хранить тайну – под угрозой пыток, например? Ее пробрала мелкая дрожь.

– Ясное дело, – сказал Андрополус, – с отрезанным языком не много скажешь.

– А раз император позаботился, чтобы языки отрезали, то и судачить не о чем. Болтовня у колодца – пустые сплетни.

– Я и сам знаю. Но водоносы считают, что господин Лоренцо подкупил начальника воинов, которым было велено сделать красильщиков немыми, и смог поговорить с мастером прежде, чем приказ императора был исполнен.

– И что же ты ответил водоносам?

– Я ответил: ложь! Теми воинами командовал мой отец, а его подкупить никак нельзя!