Рипли схватил кучу тряпья и сунул в плетеную корзину, и без того набитую замызганной футбольной формой.

— Пардон, дворецкий в отпуске.

Скривившись от отвращения, Лианна уселась на краешек кровати.

Адам поставил около нее ранец. Достав из него рюкзачок, он поставил его рядом. Из него выглядывал конверт без адреса. Адам достал камеру и вставил кассету.

Лианна разорвала конверт.

— Ты что делаешь? — закричал Адам.

— Но там, может, есть сведения о владельце камеры. — Лианна вытянула из конверта газетные вырезки. — О, прости, Адам. Почему ты не сказал, что это твое?

Она вытащила всю пачку. В глаза Адаму бросился газетный заголовок:

Адам стал вынимать листок за листком.

«Расследование гибели… Следствие по делу о недопустимых играх на льду… Истонские родители требуют референдума по безопасности…»

Это старые вырезки о гибели Эдгара.

А вот совсем новые. Даже листочки не пожелтели. Показания полиции, свидетельства больничных врачей, отчеты детективов — этого Адам даже не видел.

Что за?..

— Но это не мое! — воскликнул Адам.

— А чье же? — удивилась Лианна.

— Откуда мне знать?

— И кому нужно все это собирать?

Хороший вопрос.

Видеокамера. Вырезки. Рюкзак.

Чье все это?

И почему попало к нему?

— А может, этот парень репортер или коп. — Рипли взял первую попавшуюся вырезку и стал читать: — «Десятилетняя жительница Истона была отмечена Истонской торговой палатой за героизм, проявленный во время инцидента на льду, повлекшего за собой гибель Эдгара Холла, десяти лет. Благодаря ее энергичным действиям удалось спасти жизнь Алана Сарно…» Хоть одно имя верно, и на том спасибо.

— Все это как-то чудно, — пробормотал Адам.

— Вот тебе простейшее объяснение, — высказала предположение Лианна. — Все это принадлежит твоим родителям. Они взяли да запихнули все в этот рюкзак.

Адам покачал головой:

— Когда я вчера вечером открывал его, конверт был уже там. Я видел собственными глазами.

— Ты, кажется, много чего видел вчера.

— За тобой следят, — драматическим тоном произнес Рипли, поднимая камеру и нацеливая ее на Адама. — Ай-я-яй! Плохие новости. Камера-то сломана.

— Я и без тебя знаю, — отозвалась Лианна.

Камера. Думай о камере, Сарно. О газетных вырезках будешь ломать голову после.

— Собственно говоря, ребята, я из-за этого и пришел, — громко и с расстановкой произнес Адам. — Дело в том, что камера не сломана.

— Да ты сам посмотри! — Рипли сунул ему под нос видеокамеру.

Адам взял ее и заглянул в видоискатель.

Синь.

Синие обои. Синее покрывало на кровати. Синий ковер. Перед его глазами была комната Эдгара.

А потом он увидел самого Эдгара.

Он сидел, закинув ноги на стол, и играл в электронную игру. Вместо того, чтобы делать уроки.

О боже!

Он жив и радуется жизни.

На индикаторе значилось: «13 января». Эдгар погиб пятнадцатого. Ему осталось два дня.

Предупреди его!

— Эд… — попытался крикнуть Адам и замолчал на полуслове.

Это же чистое безумие. Эдгар все равно не услышит.

Когда он опускал камеру, Лианна и Рипли смотрели на него во все глаза.

— Ну как? — спросил Рипли.

— Я… я видел, — заикаясь, пробормотал Адам.

Не говори! Они все равно не поверят.

Пусть убедятся собственными глазами.

Покажи видеокассету.

Адам взял лежащую на кровати кассету и вставил в видеоплеер Рипли. Перемотал и включил.

Экран ожил. Расплывчатые формы стали обретать очертания. Кровать. Комод. Хоккейная форма на полу.

ЕСТЬ!

— Видите? — выпалил Адам.

— Адам, это же твоя старая комната, — сказала Лианна.