— Казалось, Энди знает обо мне все, — бормочет Уиллоу. Она начинает грызть свои ногти, затем меняет позу так, что может засунуть руки в карманы. — Та девчонка, в лаборатории физики, как ее имя? Вики? Она тоже что-то говорила.

— Ну, хорошо, Энди и Вики тоже, и, может, остальные говорят что-то, но думаю, это самое малое, о чем тебе нужно беспокоиться. Я серьезно, хоть и Энди был полным идиотом, разве день прошел плохо? Разве не интересно было с остальными? — Гай срывает другой одуванчик. — Вот, возьми этот. — Он вынимает ее руку из кармана и обвивает вокруг нее стебель одуванчика.

— Ты шутишь? — фыркает Уиллоу. Она начинает рвать цветок. — Ладно, итак, после того, как я рассказываю всем, что мои родители мертвы, и из-за того, что Энди такой сочувственный, все сбегают, будто я заразная! Ихродители не умрут только потому, что они поговорили со мной!

— Не думаю, что сейчас произошло именно так, — задумчиво произносит Гай. — Я знаю, что с Адрианом было иначе. Он пытался быть полезным, сменить тему, отвести внимание от тебя.

— Оу, — Уиллоу на минуту задумывается об этом. Она не знает, верить ли ему, но ей хотелось бы верить, и она должна признать, что он говорит правильные вещи о том, что сейчас происходит, что чьи—либо сплетни не должны так волновать ее.

— Так что ты сказала Лори? Не могу представить, чтобы ты когда-нибудь делала что-то очень глупое.

— А ты попробуй. — Уиллоу глубоко вздыхает. — Это долгая история, я просто... Ну, я кое-что сказала о котятах.

— Котятах? — начинает смеяться Гай. — Это совсем не то, что я ожидал. Это потому, что сестра Лори работает в каком-то животном приюте или что?

— Я не хочу проходить через это снова! — Уиллоу толкает Гая рукой, но тоже смеется.

— Мне просто интересно, потому, что для меня ты не похожа на ту, кто любит кошек.

— Ну да, я их не люблю. Но что ты имеешь в виду? — Уиллоу спрашивает с любопытством.

— Ну, знаешь... Есть люди, которые любят кошек... — Гай замолкает и бросает на нее взгляд. Она сильно качает головой. — И люди, которые как ты. И я. Люди, которым нравятся собаки.

— Понятно. — Уиллоу кивает. — Ты имеешь в виду, что есть люди, которым нравится шоколадное мороженое, но еще есть, кому нравится ванильное... И, конечно, есть некоторыелюди, которые любят многоцветный фруктовый лед. Она внимательно изучает его. — Кофе, верно?

— Неплохо сказано. — Гай заводит руки за голову. — Но слишком легко.

— Убирайся! Откуда мне знать?

— Ладно, ладно. Я дал тебе знак, пригласив на капучино.

— Отлично. — Уиллоу закатывает глаза. — Но если ты решил делить мир на два типа, неужели не можешь придумать категории поинтересней?

— Одиссея или Илиада, — быстро говорит он.

— Я тебя умоляю! Илиада!

— Точно. — Одобряет Гай.

— Ладно, послушай, как ты сказал, я росла на таких вещах, но какое оправдание у тебя?

— У тебя лист в волосах. — Гай протягивает руку и убирает его. На мгновение они замолкают.

— Давай. — Уиллоу тянет его за рукав. — Расскажи мне.

— Ладно. — Гай опускает руку. Он садится и вытягивает перед собой ноги. — Мои родители не были профессорами. Мой отец был банкиром, и мы много путешествовали, когда я был ребенком. Я имею в виду действительно далекие места. — Он останавливается.

— Продолжай. — Уиллоу ободряюще кивнула. Она усаживается удобнее. У нее затекла нога. Неприятное ощущение. Секунду спустя она снова лежала лицом на толстовке Гая и искоса смотрела на него.

— Произошло две вещи, — продолжает Гай. — Во-первых, там было плохое телевидение, но я всегда мог заказать книги. Во-вторых, чтобы я был готов к трудностям, так как школы не всегда были идеальными, моим родителям пришлось нанять мне репетитора. Этот человек действительно старой школы. Я имею в виду, мы же говорим о жилете и золотых часах на цепочке, верно? Ему должно быть около ста пятидесяти лет. Он был из Англии, и я подумал, что он тоже банкир, но он был в отставке несколько лет. Он учился в Оксфорде и Кэмбридже...

— Обычно люди не ходят в оба колледжа! — Протестует со смехом Уиллоу.

— Поверь мне, он ходил. Или может он ходил в один, а учился в другом. Кто знает. В любом случае, он пристрастил меня к книгам.

— Что ты читал? — заинтересовалась Уиллоу.

— Что угодно. Все. Он давал мне научную фантастику такую как Мильтон, например.

— Научную фантастику? — Корчит лицо Уиллоу.

— Что не так с научной фантастикой?

— Пробуй все. Милтон? Почему не Шекспир?

— Его читал тоже. Вот теперь этохорошая категория. — Гай выглядит задумчивым. — Люди, которые любят Шекспира и люди, которые любят Мильтона.