Уиллоу тянется за своим имуществом, но оказалось слишком поздно. Гай опережает ее. Его руки сжимают ее принадлежности. Он поднимается и начинает подавать ей их вместе с парой ручек, жвачками и остатками вещей.

Уиллоу не может поверить. Он нашел ее приспособления и ничего не понял. Он не увидел связи между струящейся по руке крови и запачканной бритвой, которую собирается передать ей.

Она чувствует такое облегчение, что не может ничего с собой поделать, и взрывается от смеха. Несколько мгновений Гай выглядит смущенным — в конце концов, нет ничего смешного в том, что она уронила сумку. Но он славный парень. Его лицо расплывается в улыбке, и он начинает смеяться вместе с ней. Уиллоу думает о том, как должно быть они смотрятся со стороны: как молодая влюбленная парочка. Эта мысльзаставляет ее зайтись новым приступом смеха. Кто, из наблюдавших за ними, мог бы знать, что она смеется потому, что он не понимает, ЧТО он держит в руках.

— Эй, — неожиданно говорит Гай. — Я пользуюсь этой маркой. — Он смотрит на лезвие, его смех прекращается, и Уиллоу осознает, что ей надо бежать, что она недооценила его, что он все же все понял.

— Эй! — в его голосе слышится паника. Уиллоу знает, что ей необходимо убраться от туда, но она словно приросла к месту. В голове у нее вихрем проносятся мысли. Но она не может придумать, что сказать, она не может придумать, как ей заставить его молчать.

— Эй! — снова повторяет Гай. Он распарывает ее рукав и смотрит на ее руку.

Уиллоу краснеет до корней волос. Она не могла бы чувствовать себя более обнаженной, если бы даже стояла перед ним голой, а он пялился на ее грудь. Она чувствует, как он изучает ужасный вид ее старых шрамов и свежих отметин, кровоточащую плоть и уродливую сморщенную кожу вокруг ран.

Он поднимает голову и смотрит ей в глаза, в его взгляде в равной мере отражаются потрясение и отвращение. Уиллоу пристально смотрит в ответ. Гай такой же тихий, как и она, что и не удивительно. Здесь просто нечего сказать. Уиллоу опускает руку. Самое худшее позади. Возможно, сейчас она может просто уйти. В конечном счёте, что он может сделать? Но, пока Уиллоу наблюдает, как он медленно пятится от нее, когда видит, как выражение ужаса на его лице сменяется на решимость, она понимает, что на самом деле есть то, что он может сделать, то, что он явно намерен сделать, что-то настолько ужасное, что при одной мысли об этом у нее начинают дрожать коленки.

Он может рассказать Дэвиду.

Гай резко поворачивается и начинает бежать по газону. Уиллоу не колеблется, она срывается за ним. Но он быстр, быстрее, чем она когда-либо будет. Он пересекает школьную аллею, взбегает по лестнице, через секунду он будет в здании, где находится кабинет антропологии, а она все еще не нагнала его.

Уиллоу хочет крикнуть, чтобы он остановился, но она боится привлечь еще больше внимания. Люди уже поворачиваются, чтобы посмотреть на них. В любом случае, у нее так сбито дыхание, что на не сможет выдавить слова, да и помогут ли они? Пот течет по ее спине, сердце стучит так сильно, и она боится, что оно разорвется, но это ничто, ничто по сравнению с отчаянием, которое она испытывает перед тем, что должно случится. Она не может позволить Гаю раскрыть ее секрет. Она не может позволить ему забрать единственную вещь, которая приносила ей утешение.

Группа студентов вышла из здания антропологии, как только он достиг двери. Они разговаривают и смеются, блокируя вход. Уиллоу не может поверить в свою удачу. Ему приходится совсем остановиться. Он ничего не может сделать, кроме как дождаться, пока они пройдут. Ей удается догнать его в тот момент, когда они уходят. Гай бросается, чтобы открыть дверь, но она уже наступает ему на пятки. Он перескакивает через две ступеньки. Уиллоу рванула за ним, отчаянно вытянув руки, полная решимости схватить его, в некотором роде задержать, помешать ему выполнить свое намерение.

Уиллоу хватает его за рубашку. Она тянет за нее, но он оказывается сильнее. Боясь, что она порвет ткань, ей приходится отпустить его. Тогда он разворачивается. Возможно, он удивлен насколько просто она сдалась, или возможно он удивлен нелепостью, безумиемее нежелания порвать его рубашку, в то время как она без колебаний губит свое собственное тело. Так они стоят на лестнице, с тяжело вздымающимися грудными клетками, не говоря ни слова, оценивая друг друга. Затем Гай снова поворачивается. В этот раз Уиллоу, рванувшись за ним, смогла поймать его за руку, но при всей силе, с которой она тянет за нее, но продолжает идти вперед. Она хватается за перила другой рукой, тормозит ногами, словно вдруг ставшими свинцовыми, но все бесполезно: Он неуклонно идет дальше, и единственное что она может сделать, это идти рядом с ним.

Они приходят на четвертый этаж, все еще держась за руки. Гай замирает на мгновение перед дверью кабинета Дэвида. Он смотрит на Уиллоу секунду, но ничего не говорит.

— Пожалуйста, не говори ему, — умоляет его Уиллоу, ободренная его заминкой. — Пожалуйста. — Но у нее нет больше времени на дальнейшие мольбы. Потому, что у Гая даже не было возможности постучать, дверь отрывается сама и появляется Дэвид, в сопровождении начальника.

— Ну, привет вам. — Дэвид широко улыбается, глядя на них обоих, раскрасневшихся и задыхающихся от бега, держащихся за руки. По его выражению лица понятно, что он абсолютно неправильно понял ситуацию. — Сейчас я с вами говорить не могу, — через мгновение сказал он. — Мне нужно сделать пару звонков, если вы не возражаете подождать…. — Но он не уходит. Он практически сияет, глядя на их сомкнутые руки.

Уиллоу едва может дышать, она чувствует, что готова упасть в обморок. Ей уже страшно не только за себя. Мысль о том, что у нее отберут ее наркотик достаточно ужасна. Но мысль о том, что Гай расскажет все Дэвиду, о том, что эта улыбка исчезнет с его лица, еще хуже. Ее брат не выглядел таким счастливым уже несколько месяцев.

И тут Уиллоу осенило. Она знает, как ей спастись, чувство облегчения разлилось внутри и она почувствовала слабость.

— Я не секундочку, — наконец говорит Дэвид, он закрывает дверь кабинета, оставляя Уиллоу и Гая одних.