Вместе с Дедом мы обходили все помещения, где находились люди.

– Тяжелые вещи – под ноги и закрепить! – распоряжался старший механик, зайдя в столовую, забитую женщинами и детьми. – Детей держать при себе. Маленьких с рук не отпускать. Эй! Ну-ка, поди сюда! – он поманил мальчика лет семи. – Ты большой уже, будущий моряк! Будешь здесь старшим. Компрендо?

Мальчик смотрел то на Деда, то на свою мать, которая побледнела от страха.

– Когда начнется большой «бум» – ты дашь команду «полундра!» – объяснял Дед. – И тогда каждый должен за что-то схватиться, за что-то прочное, чтобы не упасть. Компрендо? Потренируемся!

Дед набрал в легкие воздуха, поднял руки, выпучил глаза и взревел: «Ба-бах!».

Мальчик громко заплакал и бросился к матери, вслед за ним завыли остальные дети и их матери. Дед озадаченно почесал бороду.

– Ладно, пошли, – сказал он. – Сами разберутся.

Мы вышли в носовую часть, где Дед из остатков лебедок соорудил «центр управления» тросами и перетяжками, опутавшими берег. Сюда же по команде старшего механика Иван привел пятерых самых крепких из местных жителей. Помня о неудаче с инструктажем в столовой, Дед первым делом пожал всем пятерым руки и каждому представился: «Михаил». Индейцы жали руку молча, и тем не менее, Дед каждому сказал: «Очень приятно».

– Значит, система такая, – сказал Дед, покончив с церемониями. – Беремся за этот трос и по команде хорошенько дергаем его. Наверху ловушки начинают заполняться грязью и выпрямлять «Эклиптику». Уровень поднялся уже достаточно. Нам бы ее, родимую, только чуть сдвинуть, дальше сама пойдет! Такой вот план.

– То есть, – повторил он для деревенских. – Вот трос. Его по команде дергаем! Вот так! Сильно! – Дед рванул трос. – Компрендо?

Мужчины закивали головами, и показали Деду большие пальцы в знак одобрения.

Со стороны леса грохотнуло так, что траулер задрожал.

– Пора! – скомандовал Дед. – Взялись!

Все дружно взялись за трос.

– Налегли! Раз! Два! Три!

Трос натянулся, слабина между траулером и дальней скалой начала выбираться.

– Дружненько, поддали!

Неожиданно трос застрял.

– Поддали еще! – скомандовал Дед.

Бесполезно. Дед выругался, направил бинокль на Большую Колокольню.

– Заклинило! Палка попала в блок. Черт! Назад! Дали слабину! Теперь резко! Раз! Еще назад! Теперь – раз!

– Сейчас блок вырвем! – крикнул Ваня.

– Тянем помалу. Черт! – Дед сорвал бинокль с шеи.

«Надо сбегать туда», – мелькнула у меня мысль. Я отпустил канат, кивнул смуглому пареньку, который стоял рядом со мной, чтобы подвинулся ближе, на мое место. Сам отступил к борту, туда, где болталась веревочная лестница, и быстро перемахнул через фальшборт.

– Студент! – услышал я бешеный рев старшего механика, когда уже бежал по колено в грязи к Большой Колокольне.

Бежать было тяжело, не хватало дыхания, несколько раз я падал. Грязь забилась даже в рот. У нее был привкус ржавчины. Перед скалой я остановился, чтобы перевести дух. Оглянулся на траулер. Теперь он уже не казался таким огромным, как раньше, когда занимал четверть Пляжа. Теперь и Пляжа-то не было. Все пространство от гор до скрытого за тучами горизонта было занято клокочущей стихией, взбесившейся грязью. Траулер для нее был лишь щепкой, а люди, силуэты которых были едва различимы над помятыми бортами, и вовсе пылинками. И я был пылинкой. Только легкости мне не хватало.

Я начал карабкаться вверх. Руки и ноги дрожали, почти не слушались. Сердце билось где-то в горле, меня вырвало вонючей желчью вперемешку с грязью. Я уже ничего не соображал, словно потерял сознание. Только не упал, а продолжал лезть вверх. Очнулся, когда увидел на уровне глаз толстую рогатину. Будто кто-то специально воткнул ее в блок. Я потянул, рогатина не поддалась. Потянул еще и еще. Застряла крепко. Сил не было. Еще раз вырвало, спазмы долго не отпускали, выворачивало наизнанку. «Слабак! – ругал я себя. – Сам загнал людей на траулер. Там дети. Такие же, как Нюша. Нюша! Ну, смотри, какой я волшебник!». Я собрал последние силы и рванул рогатину. Она поддалась и со звоном выскочила. Блок заработал. На «Эклиптике» начали выбирать трос. Тут же пришли в движение и еще два блока для обратной тяги в сложной конструкции Деда. Начали наполняться водой паруса, которых я не видел, махина траулера тронулась с места.

Было ясно, что обратную дорогу я не осилю и останусь здесь. Они уплывут, а я останусь. Ну и хорошо, – подумал я. – Хотел быть один на один с Эль-Ниньо – пожалуйста!

Со стороны леса донесся треск деревьев и глухие удары. Земля задрожала, скалы заходили ходуном. Оно приближалось. Я зажмурился на секунду, чтобы смахнуть пот и грязь, а когда открыл глаза, увидел черную массу, подминающую под себя лес.

Дальше я действовал с отключенным сознанием, как автомат. Вытащил из брюк ремень, перекинул его через туго натянутый канат и заскользил по нему вниз. Пролетел порядочно, почти половину длины Пляжа, потом сорвался, больно ударился коленом, но тут же вскочил и помчался к траулеру. Бежать было легко. Кажется, мне вообще не нужно было дышать. Подбежал к борту траулера, схватился за болтающуюся лестницу, а там уже десятки рук потянули лестницу вместе со мной наверх.

Едва я перевалился через фальшборт – услышал рев Деда:

– Всем держаться!

Успел схватиться за ближайший поручень – и страшный удар.

У меня потемнело в глазах. Махина траулера повисла в невесомости на пару секунд, которые показались бесконечными, и шлепнулась на воду. Судно качнуло сначала в одну сторону, потом в другую. По палубе от переборки к переборке прокатился ворох обломков. Качка стала ослабевать. Я огляделся по сторонам, все были живы. Осторожно приподнял голову над бортом – берег оказался неожиданно далеко, нас отбросило на добрую сотню метров, вокруг кипели волны бурого цвета, высокие, но не страшные, траулер с ними справлялся.