Сквозь грохот волн пробилось механическое урчание. Работал двигатель. Дед медленно выводил траулер носом к волне.

Наша «Эклиптика» снова была на плаву. Все ее части, порядком разбитые, потерявшие прежний, и без того не блестящий вид, снова заняли положенное им место – левый борт, правый борт, бак, корма, надстройка. Правда, на мостике не осталось ни одного целого стекла, поручни с одной стороны завязало узлом, на носу на месте «командного пункта» зияла дыра. Тем не менее «Эклиптика» дышала, слушалась руля и упорно прокладывала себе путь среди волн.

Дед стоял посреди разгромленного капитанского мостика, широко расставив ноги. Всякий раз, когда «Эклиптика» начинала заползать на волну, на его руках, сжимающих штурвал, вздувались бугры мышц, словно он сам затаскивал траулер на гребень.

– Целы, салаги? – Дед окинул нас с Шутовым быстрым взглядом. – Давайте-ка, пробегитесь. Один по левому, другой по правому борту. Посмотрите, что там, да как.

Я первым делом направился в столовую, мне было неспокойно за женщин и детей, которых мы с Дедом накануне перепугали своим инструктажем. Перед тем, как открыть дверь в столовую, прислушался – внутри было тихо. Как-то даже очень тихо, как на кладбище. Испугавшись, я резко распахнул дверь, раздался удар и крик. Женщина, закутанная в пончо, отлетела от двери, держась за глаз и истошно воя от боли. Должно быть, она вела наблюдение за мной в замочную скважину. «Полундра!» – раздался чей-то крик, все находившиеся в столовой повскакивали со своих мест, дети дружно заплакали.

– Спокойно, товарищи! Никакой полундры! – я наклонился к ушибленной женщине. – Вы в порядке, мадам? Давайте встанем! – я принялся ее поднимать, взяться было несподручно, да и вставать она, кажется, не торопилась.

– Я только хотел узнать, все ли живы, – оправдывался я. – Есть ли раненые?

Я обвел взглядом всех пассажиров. Крови не было видно, раненых тоже. Только стонущая женщина у моих ног. И много плачущих детей.

– Извините, сейчас я должен идти. Но я еще приду! – я поспешно выскочил из столовой.

В коридоре я столкнулся с Ваней. Он прикрывал рукой левую половину лица, залитого кровью.

– Бунт на корабле! – заорал он, увидев меня. – Тащи винтовку и топор!

– Что случилось, объясни толком! – я отвел его руки от лица. Кровь текла из разбитого носа.

– Индейцы заперлись в каюте старпома. У них там какой-то ритуал. Шаманизм, хрен их разберешь. Я только слышал, что про Эль-Ниньо твое говорят, – Ваня шмыгал разбитым носом. – Хотел войти, не пускают. Поднажал чуть, так один сразу в рыло. Звери, а не люди!

Тут я и сам услышал, как с верхнего этажа надстройки, где располагались каюты капитана и старпома, доносятся крики.

По лестнице скатился индеец и бросился ко мне, схватил меня за грудки, начал трясти и что-то орать. Мне показалось, что я расслышал слово «Эль-Ниньо». Хотел его ударить, но удержался – индеец выглядел ошалело, но мне показалось, что ошалел он от радости.

С мостика прибежали Дед и Иван, старший механик держал в руках топор.

– А ну прочь! – Дед сделал угрожающий замах.

Индеец быстро меня отпустил, захохотал и с криками побежал по коридору. Я опять услышал слово «Эль-Ниньо».

– Они все там наверху собрались, – сказал Иван. – Наркоманы чертовы!

– Этого нам на хватало! – Дед в сердцах выругался. – Шутов – со мной наверх. Студент здесь. Следи за обстановкой, смотри, чтобы на мостик не полезли.

Дед и Шутов поднялись по лестнице, я остался один. В голове была каша, меня не оставляла мысль: что-то еще произойдет. От Эль-Ниньо нельзя ни убежать, ни уплыть, ни улететь.

Дед появился на лестнице совсем быстро. Я не поверил глазам – он смеялся!

– Ну, Шутов! Бунт, говорит, на корабле! Кухонная душа!– Да что случилось-то?!

– Что случилось? Баба у нас родила! – проревел Дед. – Бунт на корабле! Нашла время!

– Что делать-то? – вот тут я по-настоящему испугался.

– Что делать? Воду кипятить! Давай-ка, займись. Это уже по научной части!

Когда я снова появился на мостике, «Эклиптика» была уже далеко от берега.

– Как там обстановка? – спросил Дед.

– Нормально. Ребенок в порядке. Мальчик. Спят сейчас вместе с матерью.

– А остальные как?

– В столовой тоже все нормально. Только... нервничают там.

– Боятся, что ли?

– Есть маленько.

– У тебя кинолебедка на ходу? – спросил Дед.

Кинолебедка не подвела. Я привычными движениями протянул между роликами пленку, повернул переключатель, и в полумраке столовой раздалось знакомое натужное стрекотание.

Ростовы давали бал. Ярко горели свечи, играла музыка. Молодежь с упоением танцевала. Обнаженные плечи дам, веера, эполеты – все сливалось в радостный бурлящий вихрь. Вот только звук плавал и запаздывал.